Леонардо да Винчи： правда, которую от вас скрывали)Leonardo da Vinci thiên tài đi trước nhân loại

Вы наверняка знаете Леонардо да Винчи как великого художника эпохи Возрождения. Он написал, пожалуй, самый знаменитый портрет в истории – «Монулизу», а также «Тайную вечерю» и «Ветрувянского человека». Но вот первое и главное заблуждение, которое стоит развеять сразу – да Винчи был куда больше, чем просто гениальный живописец. Он был анатомом, зарисовавшим всё человеческое тело, архитектором, проектировавшим целые города, астрономом, набросавшим чертёж одного из первых телескопов, ботаником, инженером, придумавшим бесчисленные машины, геологом, разгадывавшим происхождение окаменелостей, математиком, музыкантом, постановщиком театральных зрелищ, учёным и изобретателем, раздвигавшим границы возможного. И всё это более 500 лет назад. Трудно даже поверить, что всё это умещалось в одном человеке, ведь обычно люди посвящают целую жизнь освоению лишь одного из этих ремёсел. А Леонардо был блестящ сразу в десятках. Сегодня мы пройдём по удивительной жизни этого человека, посмотрим на его поразительные творения и идеи и попробуем ответить на главный вопрос – как же Леонардо да Винчи изменил мир? И, забегая вперёд, скажу, что самое интересное в этой истории не то, что он успел, а то, что мир едва не получил, но так и не получил при его жизни. Это рассказ о человеке, который опередил своё время на целые столетия и совмещал в одной голове десятки призваний, оставаясь при этом удивительно живым, противоречивым и человечным. История начинается 15 апреля 1452 года в маленькой деревушке Винчи близ Флоренции. У состоятельного нотариуса и молодой крестьянки родился внебрачный сын, которого назвали Леонардо. Само прозвище да Винчи означает попросту «из Винчи», по названию родного городка, и никакой фамилии в нынешнем смысле у него не было. Леонардо не получил настоящего школьного образования, лишь азы чтения, письма и счёта от домашних учителей. В детстве он к рассказам с трудом сосредотачивался и постоянно отвлекался на всё новое и любопытное. Но дед и дядя, заметив это, не стали его наказывать, а, напротив, поощряли его живой ум и наблюдательность, отправляя мальчика бродить по полям и виноградникам, изучать ящериц, светлячков, диких зверей и растения. Именно эта ненасытная любознательность и острый глаз, развитые в детстве, и станут потом движущей силой едва ли не всех его великих открытий. Вместо того, чтобы зубрить латынь за партой, мальчик часами наблюдал за течением воды в ручье, за полётом стрекозы или за тем, как растёт трава, и эта привычка вглядываться в самые обыденные вещи осталась с ним на всю жизнь. И, как ни странно, именно незаконное рождение оказалось для него удачей, ведь, будь он законным сыном, ему пришлось бы стать нотариусом, как отец. А так он был волен заниматься тем, к чему лежала душа, и мир получил не ещё одного чиновника, а одного из величайших гениев в своей истории. Около 1464 года Леонардо вместе с отцом перебрался во Флоренцию, и тут у него рано проявился настоящий талант к рисованию. Отец был так поражён работами сына, что отнёс их своему знакомому Андреа дель Вероккио, державшему одну из самых знаменитых художественных мастерских города. Увидев рисунки, тот пришёл в восторг, и около 1468 года Леонардо стал учеником в его студии. Тут важно понимать, что Флоренция в ту пору была сердцем настоящей культурной и интеллектуальной революции во многом благодаря могущественному семейству Медичи, банкирам и правителям города. Многие историки считают, что без их покровительства возрождение могло бы и вовсе не разгореться так ярко. Ведь именно Медичи создали ту среду, в которой расцвели и Леонардо, и Боттичелли, и Микеланджело. Это был редкий счастливый случай в истории, когда богатство и власть служили не только себе, но и красоте, наукам и искусствам, и щедро питали таланты. Леонардо посчастливилось родиться в нужном месте и в нужное время, и он сполна воспользовался этой удачей. В мастерской Вероккио учеников обучали всему сразу — от химии, работы с металлом и деревом, до рисунка, живописи и лепки. И уже тогда юный Леонардо превзошёл учителя. На общей картине «Крещение Христа» он написал лишь одного ангела, но этот ангел оказался настолько живее и тоньше всего остального, что по легенде потрясённый Вероккио вовсе оставил кисть. В мастерской ученики работали сообща, и юному Леонардо довелось перенять самые разные ремёсла — от литья и резьбы до составления красок. Ведь в ту пору художник должен был уметь всё своими руками. Эти годы дали ему не только мастерство кисти, но и тот широкий всеохватный взгляд на вещи, что отличал его потом всю жизнь. Примерно в это время, около 1480 года, Леонардо начал вести свои знаменитые записные книжки. И вот тут кроется одна из главных загадок его наследия. Дело в том, что живописцем он был на редкость неторопливым. До нас дошло всего около двух десятков его картин. Это поразительно мало для художника такого уровня, и многие из них к тому же остались незавершёнными. Зато записей он оставил великое множество — более 13 тысяч страниц заметок и рисунков за всю жизнь, из которых около 7 тысяч сохранились до наших дней. И вот что любопытно. Почти все они написаны зеркальным письмом, справа налево, так что обычному глазу его записи кажутся каким-то таинственным шифром. Многие так и думали, будто он прятал свои секреты. Но это второе заблуждение, которое легко развеять. Леонардо был левшой, а чернила в те времена легко смазывались. И чтобы не размазывать только что написанное рукой, он и приноровился писать наоборот. В письмах же для других людей он писал как все — слева направо. Так что никакой тайны тут и не было, и стоит лишь поднести его записи к зеркалу, как они становятся вполне понятны. Просто человеку было так удобнее и в этой мелочи весь Леонардо с его практичным и изобретательным умом. Эти тетради сегодня ценятся не меньше его картин. В 1994 году основатель компании Microsoft Билл Гейтс купил один такой блокнот, всего в 36 листов, более чем за 30 миллионов долларов. Подумай только, несколько десятков страниц с рассуждениями и рисунками стоят целое состояние, и это лучшее доказательство того, насколько ценны мысли, что роились в голове этого человека. На этих страницах он размышлял обо всем на свете, от устройства воды и движения Луны до полета птицы работы сердца, перескакивая с одного на другое так же стремительно, как когда-то ребенком в полях Винчи. А еще эти записи иногда приоткрывают нам и самого человека. Мы привыкли думать, будто великие люди, изменившие мир, чем-то отличаются от нас и не знают наших обычных бед. Но это не так. Судя по некоторым записям, годам к 30-ти Леонардо, похоже, переживал тяжелую душевную тоску. Рядом с чертежом часов он однажды написал горькие слова о том, что у нас есть приборы измерять эти жалкие и утекающие дни, а на другой странице, что думая, будто учится жить, он на деле учился умирать. А один его друг даже посвятил ему строки, в которых спрашивал, отчего Леонардо так печален. И в этом он был таким же человеком, как все мы, со своими сомнениями и поисками смысла. Удивительно сознавать, что человек, создавший один из самых прославленных образов в истории и оставивший нам наследие, которым мы восхищаемся по сей день, все же мучился теми же вопросами о смысле жизни и своем месте в мире, что порой одолевают каждого из нас. Нам почему-то хочется верить, что великие люди прошлого, изменившие наш мир, не ведают обычных человеческих горестей. Но Леонардо своим примером напоминает, что это вовсе не так. Была у него и еще одна слабость, ставшая причей во языцах. Леонардо то и дело бросал начатое. Заказанные работы он часто так и не доводил до конца. Увлекшись чем-то новым, и эта привычка изрядно подпортила ему репутацию среди заказчиков. Отчасти поэтому до нас и дошло так мало его картин. Ведь многое он просто не успевал или не хотел завершать, спеша за новой, ускользающей мыслью. В 1482 году Леонардо переехал в Милан, и там раскрылась еще одна грань его натуры. Незадолго до отъезда он написал тамошнему правителю Лодовико Сфорца удивительное письмо. В нем он почти не говорит о живописи, зато подробно расписывает свои военные выдумки — легкие переносные мосты, особые пушки, осыпающие врага градом камней, бесшумные подземные ходы под рвами и реками, защищенную повозку, способную прорвать вражеский строй, и лишь в самом конце этого длинного послания художник как бы, между прочим, упоминает, что умеет еще и ваять и писать картины. Странно для такого блестящего живописца, не правда ли? Возможно, это приоткрывает нам его душу. Быть может, живопись была для него просто ремеслом ради денег, а истинной страстью оставались выдумки, открытия и изобретения. В Милане он поначалу служил вовсе не военным инженером, как мечтал, а музыкантом и постановщиком пышных зрелищ. Однажды для представления понадобилась птица, и Леонардо смастерил из дерева механическую птицу, машущую крыльями. С этого и началось его пожизненное увлечение тайной полета. Многие его замыслы, как считают, и родились именно в театре, где нужно было поражать зрителей хитрыми машинами и невиданными чудесами. То, что для других было просто развлечением и забавой, для пытливого ума Леонардо становилось дверью в большую науку. Наблюдая за птицами, Леонардо принялся придумывать летательные машины, и его записные книжки заполнились поразительными чертежами. Около 1485 года он нарисовал то, что многие считают первым в истории парашютом — странную пирамиду из ткани с человеком под ней. Долго думали, что такая громоздкая штука нипочем не взлетит. Но в 2000 году один смельчак прыгнул с воздушного шара с высоты около 3000 метров на парашюте, сделанном строго по чертежам Леонардо и из материалов того времени. И спуск вышел даже мягче, чем на иных современных. Только вдумайтесь, идея, родившаяся за 500 лет до первого самолета, оказалась вполне работоспособной. Просто никто тогда не мог ее толком проверить. Леонардо словно заглядывал в будущее, которое наступит лишь спустя века. Тогда же Леонардо набросал воздушный винт, в котором мы сегодня узнаем про образ вертолета. И, понимая, как мешает трение, придумал к нему один из первых подшипников. Он спроектировал и гигантский арбалет, и бронированную боевую повозку, похожую на черепаху и ощетинившуюся пушками, которую часто называют прообразом танка. Внутри нее несколько сильных мужчин должны были крутить рукояти, приводя махину в движение. Но на деле она вышла слишком тяжелой, чтобы ее могла сдвинуть людская сила, и потому так и осталась на бумаге. И в этом весь Леонардо, чьи замыслы то и дело обгоняли возможности его века на целые столетия. Правда, большинство его военных машин так и не были построены, ведь они либо слишком опережали технику той эпохи, либо он сам охладевал к ним, едва закончив чертеж, и брался за новое. А около 1490 года Леонардо представил публике рисунок, которому суждено было стать одним из самых узнаваемых образов в мире — витрувианского человека. Мужская фигура, идеально вписанная разом в круг и квадрат, должна была выразить ту древнюю мысль, что человек есть малое подобие всей Вселенной, ее крошечное отражение. Идея этого сходила к римскому зодчему Витрувию, жившему за полторы тысячи лет до Леонардо. Многие полагают, что в этой совершенной фигуре художник изобразил отчасти и самого себя. Этот рисунок и сегодня украшает учебники, монеты и эмблемы, став своего рода символом всей эпохи Возрождения и самой веры в то, что человек способен познать мироздание и занять в нем достойное место. Личность Леонардо вообще поражала современников. Один писатель той эпохи описывал его как человека редкой красоты и обаяния, статного, сильного и приятного в общении, чье присутствие утешало даже самых угрюмых. По рассказам он был обходителен, щедр на дружбу и любил окружать себя людьми, с которыми мог часами спорить и обсуждать новые идеи. Ведь думать вслух и обмениваться мыслями он любил не меньше, чем работать в одиночестве. Но больше всего поражала его бескрайняя любознательность. Он был, пожалуй, одним из самых любопытных людей, когда-либо живших на свете. Каждую неделю он составлял списки того, что хотел узнать, и в них соседствовали вопросы вроде того, отчего небо синее и как устроен язык дятла. Это поразительно, ведь большинству из нас и в голову не придет всерьез задаться подобным, а Леонардо не просто спрашивал, а упорно искал ответы на то, о чем никто вокруг даже не задумывался. Именно эта привычка вечно удивляться миру и задавать вопросы и отличала его от современников сильнее любого таланта. Эта же пытливость уживалась в нем с удивительной по тем временам добротой. Леонардо был вегетарианцем и не ел мясо, предпочитал носить льняную одежду вместо кожаной, не желая облачаться в шкуру убитого животного, а на рынке по преданию покупал птиц в клетках лишь за тем, чтобы выпустить их на волю. В 15 веке, когда о правах животных никто и не думал, он уже понимал, что твари чувствуют боль так же, как мы, и записывал упреки самому человеку, царю зверей. Он считал, что простой растительной пищи человеку вполне достаточно и пришел к этому не из прихоти, а из размышлений, изучив живых существ и заключив, что животные, в отличие от растений, способны страдать. Для своего сурового века это была поразительно тонкая и сострадательная мысль. Этот сострадательный Леонардо разительно не вяжется с тем же человеком, что чертил бесчисленные орудия войны, и в этом, похоже, и крылось внутреннее противоречие его натуры. Размах его замыслов поражал. Он задумал отлить колоссальную бронзовую конную статую, самую большую в мире, но в 1494 году все 66 тонн отложенной для нее бронзы пошли на отливку пушек, чтобы оборонять город от французского вторжения. Так замысел и остался лишь на бумаге. Леонардо потратил на эту статую годы, без конца совершенствуя облик коня, которого хотел сделать как можно живее. И было особенно горько видеть, как мечта всей его жизни пошла на войну, против которой восставала его собственная душа. В 1495 году Леонардо начал писать «Тайную вечерю», еще один свой шедевр, на стене трапезной одного из миланских монастырей. Он гениально схватил драматический миг, когда Иисус объявляет, что один из учеников предаст его, и лица апостолов вспыхивают самыми разными чувствами. Но тут Леонардо подвела его же тяга к новшествам. Вместо обычной для стен техники он решил писать масляными красками, которые позволяли работать медленно и поправлять написанные. Увы, его новый способ не выдержал, и уже лет через 20 роспись начала осыпаться и тускнеть. Дальнейшая судьба ее была печальна. К пору революции французские солдаты устроили в трапезной конюшню и швыряли в роспись камни. А в годы Большой войны в здание попала бомба, и спасли картину лишь мешки с песком. Лишь в конце XX века огромная многолетняя реставрация спасла то, что от нее осталось. Сегодня мы видим по сути лишь тень изначальной росписи, и все же даже она продолжает поражать зрителей со всего мира. «Печальная судьба тайной вечери» — это горький урок о том, как даже гений порой проигрывает, когда слишком смело берется за непроверенное. Но вершимой всего стала его работа над человеческим телом. С 1509 года и позже Леонардо, получив особое разрешение, вскрыл около 30 человеческих тел и создал примерно 240 поразительно подробных анатомических рисунков, каких до него почти никто не делал. Он научился делать слепки внутренностей мозга, заливая в него горячий воск, и этот прием повторят лишь спустя 200 лет. Он так точно описал работу сердца и движения крови, что некоторые его догадки подтвердились только в 2014 году. Вскрытия давались ему нелегко, ведь тела быстро портились, освещение было скудным, а само занятие считалось мрачным и неподобающим. И все же ради знания он шел на все это. Вскрывал он и животных, сравнивая их устройства с человеческим, и пытался понять даже природу человеческих чувств, изучая мышцы лица. И вот тут мы подходим к самому поразительному. Если бы Леонардо опубликовал свои анатомические труды при жизни, он, по мнению многих, перевернул бы всю медицину. Ведь до иных его открытий человечество дойдет лишь через сотни лет. Но он так и не издал свои тетради, и мир узнал об этих прозрениях только много веков спустя. Так гениальный анатом, опередивший медицину своего времени на сотни лет, остался безвестным, а человечеству пришлось заново, медленно и трудно, доходить до того, что он уже однажды разглядел и зарисовал. Это, пожалуй, самая большая упущенная возможность во всей его судьбе. А теперь о его самой знаменитой работе и о том, почему она вообще стала такой знаменитой. В 1503 году Леонардо начал писать «Монулизу» и не расставался с ней до конца жизни. Ее глаза словно следят за зрителем, а загадочная улыбка дразнит всякого, кто на нее взглянет. Леонардо был мастером особой техники, которую называют сфумато — мягкого как дымка перехода между тонами, без резких линий и границ. Только на одно лицо Монулизы он слой за слоем нанес до 35-ти тончайших слоев краски. Именно благодаря этой дымчатой мягкости ее лицо кажется живым и переменчивым, а улыбка словно ускользает и меняется прямо у нас на глазах, отчего портрет и кажется почти волшебным. Леонардо работал над ним годами и, по сути, так и не счел законченным, возя картину с собой до самой смерти. Но вот в чем вопрос. В мире немало великих шедевров. Отчего же именно эта картина так знаменита? И ответ неожиданный. До поры она была лишь одной из многих и широкой публике почти неизвестна. Все изменилось в 1911 году, когда Монулизу попросту украли прямо из Лувра, причем пропажу заметили лишь через сутки. Картина исчезла на целых два года. До этого она была лишь одной из множества прекрасных работ на стенах музея, мимо которой посетители проходили не задерживаясь. И за пределами мира знатоков искусства о ней почти никто и не слышал. И вот эти два года и сделали ее знаменитой на весь мир. Газеты без устали писали о пропавшем шедевре, называя его величайшей картиной на свете. Строились дикие догадки, под подозрение попал даже молодой Пикассо, которого допрашивали и вскоре отпустили. Чем дольше картина оставалась пропавшей, тем сильнее разгоралось всеобщее любопытство, и образ загадочной улыбки замелькал на страницах газет по всему миру. Так, по горькой иронии, именно похищение превратило Монулизу из одного из многих шедевров в самую знаменитую картину на планете. А вор оказался бывшим работником Лувра по имени Винченцо Перруджо, который помогал делать для картины стеклянный футляр. Он попросту спрятался в чулане, дождался закрытия музея и вынес полотно под одеждой. Поразительно, насколько просто была совершена кража величайшего шебевра, ведь Перруджо знал музей изнутри и действовал почти в открытую средь бела дня. Перруджо был итальянским патриотом и считал, что творения Леонардо должны вернуться на родину, в Италию. Два года он прятал картину у себя дома, а потом, не выдержав, попался при попытке продать ее директору одной форентийской галереи. Монулизу ненадолго выставили во Флоренции и в начале 1914 года вернули в Лувр. И вот тогда, поглазеть на картину, о которой все столько слышали, Говорят, сегодня около 80% посетителей Лувра приходят туда только ради нее одной, и почти никто из них не подозревает, что своей славой картина во многом обязана дерзкой краже вековой давности. Последние годы жизни Леонардо провел во Франции, куда его в 1517 году пригласил король Франциск I, осыпав почестями и званиями. Король был большим поклонником мастера и подолгу беседовал с ним, стараясь перенять все, что мог. Здесь, вдали от родной Италии, Леонардо почти не писал картин, а отдался любимым размышлениям и замыслам, и до конца, окруженный почетом и заботой, доживал свои дни в тишине и покое. На одной из последних страниц его записных книжек посреди геометрических выкладок Леонардо вдруг обрывает мысль и пишет всего несколько слов о том, что суп остывает. Многие считают это его последней записью. Ум его все еще бьется над загадками, но снизу его уже зовут друзья к остывающему обеду, и пора остановиться. 2 мая 1519 года, в возрасте 67 лет, Леонардо да Винчи скончался. По легенде, он умер на руках самого короля, и этот трогательный миг спустя три столетия запечатлели на знаменитой картине. Так как же Леонардо да Винчи изменил мир? Его картины вот уже более 500 лет вдохновляют и завораживают людей по всей планете, ведь он сумел уловить и передать саму жизнь так, как мало кому удавалось до или после него. Но, пожалуй, самое поразительное в его наследии — это перемены, которые так и не случились. Он открыл и придумал столько, до чего другие будут доходить еще сотни лет, но почти никто не узнал об этом, потому что свои записи он так и не издал. Опубликуянных при жизни, его открытия и изобретения, скорее всего, изменили бы облик мира далеко за пределами одного лишь искусства. И вот еще что важно понять, и это развеивает последнее заблуждение — гением Леонардо не родился. Его сделала таким именно неуемная любознательность, желание учиться, наблюдать и докапываться до сути. Возможно, нам и не сравнится с ним в одаренности, но перенять его дух вполне по силам каждому. Только представьте себе мир, в котором все были бы чуточку любопытнее и внимательнее, задавали бы больше вопросов и искали бы больше ответов. Вот в таком мире, чуть более похожем на Леонардо да Винчи, и хотелось бы жить. И, может быть, главный его подарок нам не Мона, Лиза и не чертежи летательных машин, а сам пример того, что один пытливый ум, не боящийся удивляться и спрашивать, способен объять едва ли не весь мир.