Певец дворянской усадьбы. Художник-пейзажист Станислав Жуковский.

Глаза прикрою, и мгновенно Весь легкий, звонкий, весь стою Опять в гостиной незабвенной, В усадьбе, у себя в раю. И вот из зеркала косова Под лепетанья хрусталей Глядят фарфоровые совы, Пенаты юности моей. И вот над полками гортензий Легчайшая голубизна. И солнца луч, как божий вензель, На венском стуле у окна. По потолку гудит досада Двух заплутавшихся шмелей. И веет свежестью из сада, Из глубины густых аллей. Неизъяснимой веет смесью Еловой, липовой, грибной. Там по сырому пестролесью Свист щебет гам цветной. А дальше солнечных извилин, Из синокоса тонкий мед. Стой, стой, виденье, Но бессилен мой детский возглас. Жизнь идет, с размаху Небесала майя, идет. Ах, если бы навек Остаться так, не разжимая Жасистых и блаженных век! Это стихотворение Владимира Набокова, наполненное любовью к родной природе, ностальгией по старинной дворянской усадьбе, где прошло его детство, перекликается с картинами Станислава Жуковского. Тема старинных усадеб, их интерьеров занимает особое место в творчестве художника, много путешествовавшего по Центральной России и посещавшего дворянские усадьбы, постепенно уходящие в прошлое. После революции многие из них были разграблены и потихоньку умирали, оставшись без заботливых хозяев. Картины Жуковского сохранили красоту усадеб. Они наполнены теплотой и уютом, солнечным светом и буйством зелени, врывающимся в окна и открытые двери. Он отражал их в разное время года и в разное время суток. После Октябрьской революции Жуковский сыграл большую роль в сохранении особо ценных усадеб, работая в Комиссии по охране памятников. Например, по его инициативе усадьба Кускова была превращена в музей. Станислав Юлианович Жуковский родился в 1873 году в имении Старая Воля в Гродницкой губернии в семье польского шляхтича Юлиана Жуковского, лишенного владений и дворянских прав за участие в польском восстании 1863 года. Мать Мария Вершбицкая была образованной женщиной, сама обучала своих детей иностранным языкам, прививала любовь к музыке и живописи, но довольно рано умерла. Станислав учился в Белостоке в реальном училище, где рисование было далеко не главным предметом, но преподавал его талантливый художник-пейзажист Сергей Южанин. Он сразу почувствовал у мальчика особый талант и посоветовал ему поступать в Московское училище живописи военно-изучества. Именно его уроки повлияли на решение юноши стать художником. Отец Станислава по характеру довольно жесткий человек и равнодушный к живописи был категорически против такого решения. Но Станислав был тоже категоричен, поэтому, ничего не доказывая, не стараясь переубедить, тайно уехал в Москву, где в 1892 году стал студентом училища живописи военно-изучества. И здесь ему вновь повезло с учителями. В училище преподавали одни из лучших живописцев того периода – Исаак Левитан, Василий Поленов, Сергей Коровин, Леонид Пастернак. Жуковский принимает активное участие в выставках и конкурсах училища, а также его работы принимают на выставке передвижников, где он получает хорошие отзывы и зрителей, и критиков. Две его работы «Весенний вечер» и «Лунная ночь» были приобретены Третьяковской галереей, а в год окончания училища, в 1901, его картина «Лунная ночь» была представлена на 29-й передвижной выставке, за которую художник был награжден большой серебряной медалью и получил звание классного художника. «Лунная ночь» и по сей день радует и восхищает посетителей Третьяковской галереи. В центре картины мы видим усадебный дом, а всё вокруг занесено глубоким снегом, который отражает лунный свет. На снегу видны следы, ведущие к дому с разных сторон. Художник удивительно тонко передаёт нежнейшие лунные блики на окнах дома, лунные тени деревьев и мягкую поверхность снега, играющего разными оттенками под лунным светом. Несмотря на то, что дом выглядит пустынным, он притягивает наш взор, как и эти следы на снегу, тянущиеся к нему. Мы чувствуем тишину этой светлой лунной ночи, и кажется, вот-вот её нарушит хруст веточки от малейшего дуновения ветерка или скрип снега под ногами случайного прохожего. Ещё в студенческую пору к Жуковскому пришёл успех, и посыпались заказы. Не каждый студент мог даже мечтать, чтобы его картины попали в Третьяковскую галерею. Но не только творческий успех. Первая любовь пришла к нему тоже в студенческие годы. В 1897 году Станислав Юлианович женился на студентке этого же училища Александре Александровне Игнатьевой. В начале XX века он становится одним из самых известных в России художников-пейзажистов. Его с удовольствием принимают членом Товарищества передвижных художественных выставок, а с возникновением Союза русских художников он вступает в ряды и этого общества. Вместе с женой он продолжает жить в Москве. В 1906 году Жуковский открывает частную школу живописи и рисования, которая просуществует до 1917 года. Среди его учеников был Владимир Маяковский. Летом супруги Жуковские жили на даче в Тверской губернии. Сюда часто приезжали его ученики и вместе с учителем работали на природе. Картины Жуковского охотно покупают коллекционеры и любители живописи. Многие с удовольствием украшали стены своих домов оптимистичными, солнечными, нежными пейзажами, от которых словно веяло свежестью, ароматом цветов и трав. В 1907 году Станиславу Жуковскому присвоено звание Академии. В документах Императорской Академии было написано, что она за известность на художественном поприще признает и почитает Станислава Юлиана Чужуковского своим академиком. Разъезжая по стране, художник пишет огромное количество пейзажей. Причем писать он любил исключительно с натуры, дорабатывая дома нюансы. А потом приходил на то место, где писался пейзаж и сравнивал готовую работу с естественной картиной, открывающейся его взору. Наряду с пейзажной живописью его все больше и больше привлекают старинные провинциальные усадьбы. Особый колорит их интерьеров, единения с природой, их неспешная поэтическая атмосфера. Эта тема также нашла живой отклик у зрителей и привлекла много покупателей. В конце 1900-х – начале 10-х годов Чужуковский с весны до поздней осени снимал большой двухэтажный дом в усадьбе Островки Тверской губернии у обедневших помещиков Красинских, которые сами в это время жили в одноэтажном флигеле. Вместе с художником в доме жила семья его брата Борислава, который был старше на 11 лет и к этому времени был уже очень болен, парализован и привязан к креслу. Поэтому Станислав Юлиянович всегда помогал брату и его семье. В «Островках» Чужуковский написал более 30 картин, на которых подробно изобразил и поместье с домом, и интерьеры комнат. К счастью, этот дом сохранился до нашего времени. Неравнодушные люди организовали здесь музей, а в реставрации дома им очень помогли картины Станислава Юлияновича. В 1916 году Чужуковский несколько месяцев проведет в имении Брасова, расположенного недалеко от Брянска, принадлежащее великому князю Михаилу Александровичу Романову, младшему брату Николая II. Станислав Юлиянович приехал сюда по приглашению его марганатической жены Натальи Сергеевны Брасовой. Супругам хотелось, чтобы талантливый и популярный в то время художник запечатлел на своих полотнах интерьеры их дома после проведенного здесь ремонта. Для этого в гостевом доме для него была специально подготовлена комната. Художник с удовольствием принялся за работу. Был конец августа, и нужно было спешить, пока вокруг еще много солнца, зелени и цветения. Интерьеры в Брасово отличались от других помещичьих домов, которые Чужуковский писал в Тверской губернии, большей роскошью и изысканностью, дорогой мебелью. В них больше ценных предметов, хрустальные люстры, красивые вазы, часы и прочие украшения. Но в Брасово деревянный небольшой дворец, в отличие от каменных городских дворцов. Поэтому художник наполняет его комнаты камерной теплотой и уютом, близостью с природой, особой атмосферой, которая присуща только загородной жизни. В 1943 году имение Михаила Александровича Романова в Брасово было уничтожено. Поэтому серия полотен, выполненных здесь Жуковским, стала живописным памятником для нашего поколения. Впрочем, живописным памятником для нас являются не только интерьеры Брасовской усадьбы, а и многих других. Ведь все они писались с натуры. А после Октябрьской революции 1917 года многие усадьбы были разграблены и сожжены. Тем ценнее картины Жуковского, отражающие уклад, быт, атмосферу, царящую в русских поместьях. Историк, искусствовед Александр Александрович Трубников писал, «В дворянских усадьбах сгустилась вся суть русской культуры. То были интеллектуальные теплицы, в которых распускались самые красивые цветы. Из них вышли Пушкин, Лермонтов, Толстой, Тургенев, Лесков, наши русские писатели, наши лучшие музыканты и поэты. Мы, вышедшие оттуда, любили эти дома с особой остротой. В нас жили туманные страхи. Ходили таинственные слухи о желающих погубить их вместе с нами. И эти страхи осуществились». Станислав Юлианович встретил революцию сдержанно. Будущее было неясным. В этот переломный для страны период происходит изменение и в его личной судьбе. Уже несколько лет как художник развелся со своей первой женой Александрой, с которой до конца жизни сохранил хорошие дружеские отношения. В 1916 году близкой подругой стала ученица его студии Софья Павловна Кваснецкая, а в 1917 им удалось узаконить свои отношения. В это смутное время художник пытается найти себя в мире нового искусства. Много и напряженно работает, но продолжает писать уходящие в прошлое усадьбы. «Я большой любитель старины, в особенности пушкинского времени. К сожалению, памятники дивной эпохи так исчезают за последнее время, но как мало истинно культурных и тонких людей, умеющих ценить эту святыню, не превращающих их в фабрики, а парки, где гулял Евгений Онегин в дрова», – писал он. Жуковского принимают работать членом комиссии по сохранению культуры и памятников при Наркомпросе. Он обследует частные художественные собрания Москвы и Подмосковья и приложил все усилия, чтобы превратить в музей усадьбу Кускова, где с такой любовью работал летом 1917 года, получив разрешение от хозяина усадьбы графа Сергея Дмитриевича Шереметьева, внука известной крепостной актрисы Прасковьи Жемчуговой. И уже тогда, несмотря на красоту пейзажей парка и великолепие интерьеров дворца, в которых царил холод, так как помещение не отапливалось, чувствовались грядущие и пугающие своей непредсказуемостью перемены. И интерьеры, написанные им в Кусково накануне Октябрьской революции, не наполнены обжитой теплотой и уютом, как это было на ранних работах в других усадьбах. А здесь чувствуется его взгляд уже как на музейный интерьер, где много ценных старинных картин и скульптур известных мастеров и много других предметов, представляющих музейную ценность. Именно благодаря Станиславу Жуковскому во время работы в комиссии по сохранению памятников многие ценные для истории вещи были спасены от разграбления, в том числе и ценная коллекция фарфора в Кусково. К лету 1918 года положение в стране ухудшилось. Революция и гражданская война несли с собой разрушение и голод. Жуковский по-прежнему помогает семье брата, его жене и дочери Маруси. Все живут в его большой московской квартире, а также с ними живет и младшая сестра жены Станислава Юлиановича Таня и ее мать. Жуковский весной снимает для всех дачу у семьи профессора Александра Малинина в имении Павловской Тверской губернии. Сохранились очень ценные и интересные воспоминания Марии Ивановны Антоневич, близкой подруги-племянницы художника Маруси, отражающие условия и быт, в которых жил в это время художник, позволяющий нам увидеть, каким человеком он был в общении со своими близкими людьми. Вот некоторые выдержки из ее воспоминаний. Дом, в котором они жили, был большой, двухэтажный. Внизу, в одной комнате, жили Маруся и ее мать Олимпиада Петровна. Во второй – Марусин отец. Затем общая большая столовая и большая терраса. Внизу еще была кухня и комната сестер профессора Малинина. Во втором же этаже жили Станислав Юлианович с женой Софьей Павловной, мать жены Галина Евменьевна и ее младшая дочь Танечка Киселева. Сколько надо было дров, чтобы натопить все печи, сколько лучины насушить, чтобы их быстрее растопить. С Жуковскими еще жила их бывшая горничная Паша. Конечно, ей все помогали. На кухню выходили готовить и Олимпиада Петровна, и Галина Евменьевна. Но вот с дровами помогал и Станислав Юлианович. То колол дрова, то лучину, а то и наверх относил их. Своей же работы у него было очень много. Он сразу писал несколько картин. Одну утром, другую днем, третью вечером. Мы с Марусей ему часто светили фонарем. Это он писал «Озеро при лунном свете» там, в Павловском. Еще я помню, он писал «Зимой дорогу в лесу», где рубили лес на дрова. Там поленится, дров сложены, дрова набросаны, небо яркое и снег блестит. Он был очень трудолюбивым, не мог сидеть без дела. Сам себе то подрамник делает, то холст натягивает. Это если он не пишет. С продуктами было плохо. При всех его тысячных картинах часто нечего было есть. Нужно было идти что-то менять. А что? У кого-то из них нашелся материал. Его разорвали на платки. Станислав Юлианович набросал рисунок в углу. Олимпиада Петровна и мы с Марусей вышивали стебельчатым швом эти платки и ходили менять на молоко в соседнюю деревню. Около террасы сделали несколько грядок. Посадили лук, картофель. Как счастливы были, когда вырос лук. Все они очень любили есть на ужин вареную картошку с луком и простоквашей, ведь масла тоже не было. Конечно, меняли и брюки, и пиджаки, и юбки. Трудное было время. Плохо с продуктами, плохо с топливом, с керосином. Станислав Юлианович очень любил слушать чтения. Мы читали всё, что могли там достать. Когда он писал картину, где рубили лес на дрова, то всё время ходил и декламировал, перефразируя Некрасовскую Сашу. «Жалко мне лесу и больно до слёз, Сколько здесь было красавиц берёз!» Мы его поправляли, а он с нами спорил и говорил «Именно красавиц берёз!» А когда читали Анну Каренину, он заставлял меня по два раза повторять то место, где написано «Как Левин косил траву». Днём Станислав Юлианович мало бывал дома. Он часто ходил на лыжах, на охоту или писал картины где-нибудь вне дома. Но зато вечером он был весь в нашем распоряжении. Мы много спорили, он что-то рассказывал, шутил с нами, смеялся. Он так просто со всеми нами держался, что нам и в голову не приходило, что это такой знаменитый художник, всемирно известный. И для всей молодёжи он был просто Марусин дядя Стася. Часто вместе с нами, идя по полю, он нагибался, срывал цветок Ивана да Марьи и обращал на него наше внимание. «Девочки, смотрите, как природа ловко делает переходы от одного цветка к другому. Вот запоминайте, это вам пригодится, когда будете шить платье, какую отделку выбрать. Лучше природы не придумаешь». Он всегда обращал наше внимание то на красивое облако, то на красивый мостик. Говорил, какие цветы с какими лучше сочетаются. Часто он влюбовался озером и говорил «Посмотрите, ну прямо левитановские краски». Любимый его художник. Многое можно ещё вспомнить, и как мы на святках ходили ряжеными, и всегда Станислав Юлианович был с нами заодно. Он очень любил молодёжь. Теперь я понимаю, что ему жаль было, что наша молодость проходит среди лишений, что мы не доедаем, не знаем ни конфет, ни нарядов, а мы были так довольны и счастливы. Это подтверждают и письма от Маруси, его племянницы, которую он считал как бы своей дочерью, так как своих детей у него не было. При первых проталинах нам с Марусей Станислав Юлианович предложил проехать на лыжах в лес, на горы, и там топором и ножом кухонным выкопать кусты подснежников, голубых перелесок, принести их домой и накопать в подполье земли. А он приготовит, сколотит ящик и посадит их в него, чтобы они расцвели к Пасхе. Мы всё это проделали. А он ещё овёс посеял в большую глубокую тарелку. Всё выросло и расцвело замечательно. Станислав Юлианович поставил их на окно своей комнаты, к окну приставил стол, накрыли скатертью, поставили всё, что полагалось для пасхального стола. И он написал картину. Среди овса лежали крашеные яйца, а за окном видна берёзовая аллея. Когда кончил, позвал нас и показал нам. Мы все были в восторге. А он хвалил нас, что мы ему столько накопали цветов. Так постарались. В Голодной стране картины практически не продавались. Жуковские переехали в Вятку, где с продуктами было чуточку лучше. За полтора года, проведённых здесь, художник написал огромное количество пейзажей северной природы. На нескольких картинах он отразил один и тот же интерьер в разное время суток. Это часть комнаты, в которой они жили с женой. Туалетный столик, на котором расположились флакончики с духами и туалетной водой, два кресла и коврик на полу. Вот несколько нехитрых, но милых предметов. Но благодаря окнам и освещению, которым так умело играет мастер, меняется настроение, атмосфера. На одном из сюжетов у окна на фоне ночного неба сидит молодая женщина в нарядном платье и туфельках. Перед ней в вазе стоит красивый букет цветов. Художник редко изображал людей на своих картинах. Чаще всего в таких случаях ему позировала жена. Несмотря на холодные краски ночного неба, комната наполнена тёплыми нежными тонами и любованием героини. В сентябре 1920 года в Вятке состоялась персональная выставка Жуковского, где были представлены 45 работ, которая вызвала много положительных откликов, особенно местных жителей, любующихся знакомыми местами на полотнах художника. Её посетило 8 тысяч человек. С воодушевлением Станислав Юлианович продолжает работать и через полгода пробует организовать выставку в Вятском государственном музее искусства, но получает отказ. Это больно ударило по его душевному состоянию и только ускорило решение вернуться в Москву. Здесь он тоже хлопочет о выставке, и в 1921 году она состоялась. Публике было представлено 74 работы. В первую очередь это были картины, написанные за последнее время, что-то из старых пейзажей и, конечно же, его любимые усадьбы. В основной своей массе публика принимала его работы очень хорошо, но критика и многие его коллеги-художники приняли выставку отрицательно. Она не отвечала новым веяниям в искусстве, не отражала современных событий, революционного настроения жизни вождей пролетариата, героев войны, всего того, что происходило за стенами выставочного зала. Жизнь бурлит, меняется, а здесь на полотнах – любование природой, тишина, золотая осень, размышления, дворянские усадьбы, их интерьеры, богатая мебель. К чему это сегодня? Это уже перевернутая страница жизни. Это прошлое. И класса-то уже такого нет, дворянство. Одна за другой выходят разгромные статьи. Искусствовед и критик Абрам Маркович Эфрос, работавший в тот момент заведующим отделом новейшего искусства Государственной Третьяковской галереи, в своей разгромной статье просто перечеркнул всё творчество Жуковского, определив его вне настоящего искусства. И что, как итог, оно равно нулю. Юлий Савицкий, архитектор, друг и муж сестры жены художника Татьяны Киселёвой вспоминал, что статья Эфроса буквально зачеркнула всё творчество этого художника, в течение долгих лет пользовавшегося репутацией одного из крупнейших и талантливейших русских пейзажистов. Обычная выдержка не смогла сдержать темперамент Жуковского. Он публично нанёс Эфросу оскорбление действием, что породило, конечно, страшный шум. А действие заключалось в том, что Станислав Юлиянович, придя в кабинет к Эфросу с журналом «Театральное обозрение», в котором была напечатана статья, спросил «Это вы написали?» «Да, я», – ответил тот. Тогда художник нанёс ему этим журналом пощёчину и, бросив его на пол, ушёл. Кто-то считал, что автор статьи заслужил такой ответ от художника. Кто-то, наоборот, осуждал его за такую дерзость. Но Жуковскому было почти невозможно дальше находиться в такой атмосфере. Его творчество не нужно новой власти. Савицкий писал, Жуковский был подавлен мыслью о том, что статья «Эфроса» является чуть ли не официальным выражением взглядов на реалистическое искусство. Всё это, в конце концов, повлияло на решение Жуковского уехать в Польшу, которая после революции отошла место его рождения. Трудно далось художнику это решение. Он считал себя москвичом, всей душой прикипел к русской природе и культуре. Здесь все его друзья и родственники. Правда, брат Болеслав к этому времени уже умер. В сентябре 1923 года художник с женой уехали из страны. Проводить их пришло несколько друзей и первая жена. Жизнь в Польше постепенно налаживается. Станислав Жуковский, как всегда, очень много работает, не дня без кисти в руках. Он пишет пейзажи тех мест, где прошло его детство, находит интересные интерьеры для своего любимого творчества, открывает частную школу живописи в Варшаве, проводит несколько персональных выставок, которые вызывают положительный отклик. Его картины охотно покупают в музее разных городов Польши и приобретают в частной коллекции. В год приезда в Варшаву художник написал интерьер комнаты с портретом жены, который перекликается с портретом в интерьере, написанном незадолго до отъезда. Здесь также в центре молодая красивая женщина в нарядном платье. Она собирается на маскарад и примеряет перед зеркалом наряд. На маленьком столике в роскошной вазе красивые цветы, которые перекликаются с цветком в ее прическе. В руках у женщины маска. Еще мгновение, и она наденет ее на глаза, возьмет со стола нарядную накидку, набросит ее на плечи, и можно идти на маскарад. А за окном уже поздний вечер, но город, освещенный яркими огнями, не спит. Думаю, эти две работы отражают настроение художника. Если в первой картине чувствуется какая-то ограниченность, словно пустынная темнота за окном не дает чему-то светлому, теплому, доброму, переполняющему душу выйти за эти границы, то во второй картине пространство расширилось, появилось действие, и яркие огни за окном как надежда на возможность реализовать свет своей души, надежда на востребованность таланта. С помощью друзей-художников, тоже не нашедших применение своему творчеству в родной стране и вынужденных уехать, Жуковский принимает участие в выставках в Париже. В 1925 году здесь успешно прошла его персональная выставка, а через пять лет другая. Было продано несколько картин. В 1930-е годы в Польше наступил экономический кризис, картины не продаются. Как и многие, Станислав Юлианович испытывает материальные трудности. Все годы жизни в Польше художник переписывался с родственниками и друзьями в России, в том числе и со своей первой женой Александрой Александровной Жуковской. Она пытается помочь художнику и ищет для него заказчиков. Так, например, сегодня в Третьяковской галерее хранится картина «Красная комната», выполненная в 1939 году по заказу Веры Георгиевны Дуловой, известной орфистке, солистке оркестра Большого театра. Она была из рода князей Дуловых, и тема старинных усадеб ей также близка. Весь интерьер картины выполнен в красном свете и обивка стен и мебель. В центре большое полуовальное окно, сквозь которое в полумрак комнаты врывается солнечный свет. Его лучи мягко ложатся на туалетный столик и на паркет под ним, высвечивая букет цветов и зеркало, ковер на полу, золоченые рамы картин, изящную деревянную отделку на диване и кресле, стоящего у окна, нарядные подушечки. И как контраст к красному полумраку комнаты, в окно мы видим голубое небо, березовую рощу и зелень травы, несущие с собой свежесть и надежду на лучшее. Но для самого художника лучших времен не наступило. Он очень тосковал по России и надеялся, что у него ещё появится возможность вернуться. Но началась Вторая мировая война. В августе 1944 года при подавлении Варшавского восстания художник был арестован и заключён в концлагерь. Живым оттуда он не вернулся. Мария Ивановна Антоневич свои воспоминания о Станиславе Жуковском заканчивает такими словами. Меня всегда поражало в его картинах освещение. Сразу видишь, откуда светит солнце. И какое-то время дня, время года. Мне кажется, что он тоже, как Суриков и Репин, писал историю своими картинами, только на свой манер. Пройдут годы, и посмотрев на его картины, можно будет сказать, вот какие были поля, какие деревни, вот какой когда-то была наша Родина. И он до конца остался ей верен. Не назвал себя и не пошёл служить к фашистам. Предпочёл лучше страдания и смерть вместе со своими товарищами по заключению. Вечная ему память. Я полностью солидарна с её словами. Друзья, подписывайтесь на мой канал. Нажимайте на колокольчик, чтобы получать уведомления о новых видео. Пишите комментарии, ставьте лайки, если понравится. Всем большое спасибо и до новых встреч!