Тайны сказки «Ёлка» 🎄 Читаем Андерсена и разгадываем старинные слова

Здравствуйте, дорогие ребята! Я очень рада вас видеть сегодня. Мы будем сегодня изучать биографию и творчество Ганса Христиана Андерсена, датского писателя. Ганс Христиан Андерсен родился 2 апреля 1805 года в городе Оденсе в Дании. Рос и воспитывался он в бедной семье. Его отец трудился башмачником и едва сводил концы с концами. А мать работала прачкой и была малограмотной женщиной. Отец очень любил своего единственного сына и все свое свободное время проводил в семье. Он познакомил Ганса с литературой, читал ему арабские сказки «Тысяча и одна ночь». Вдвоем с сыном они ходили на экскурсии по городу Оденсу и даже побывали в театре, который произвел на мальчика большое впечатление. К сожалению, будущий писатель Ганс Христиан Андерсен рано лишился отца в 11 лет. Это было для него большим ударом. Поэтому реальный мир для мальчика был суровым испытанием. Он рос эмоциональным, нервным, чувствительным ребенком. Учился Ганс в школе для бедных детей, а там можно было наказывать детей розгаму. Поэтому будущий писатель считал школу непассивной пыткой. Когда Андерсену исполнилось 14 лет, они с матерью переехали в город Копенгабель в поисках лучшей жизни. Он мечтал стать знаменитым и прославиться. Сначала пел он в церковном хоре, но когда голос стал меняться, ломаться в подростковом возрасте, его уволили. Пытался танцевать в балете, но успеха не достиг, он был высокого роста и нескладный. В театре ему давали второстепенные роли. И вот, наконец, он нашел себя в литературном творчестве. Когда ему исполнилось 23 года, он начал писать сказки, одна за другой. Андерсен черпал вдохновение из обыденной жизни. По его мнению, в этом мире прекрасно все. И лепесток, и цветка, и маленький жучок, и даже катушка с нитками. Он оставил миру удивительные, неповторимые сказки. «Гадкий утенок», «Деймовочка», «Русалочка», «Снежная королева» и многие-многие другие. От 150 до 170 сказок. Писатель обожал делать своих персонажей людьми, которые ищут место в обществе. Например, Деймовочка, Русалочка, Гадкий утенок. Такие герои вызывали у него симпатию. Все истории пропитаны глубоким смыслом. Его сказки не всегда заканчиваются счастливо. Но они учат доброте, честности, преданности, смелости и любви. А теперь усаживайтесь поудобнее, и я вам прочитаю замечательную сказку Ганса Кристиана Андерсена, которая называется «Елка». Ганс Кристиан Андерсен. «Елка». Стояла в лесу эдакая славненькая елочка. Место у нее было хорошее, и солнышко ее пригревало, и воздуха было вдосталь. А вокруг росли товарищи постарше, ель да сосна. Только не терпелась елочке самой стать взрослой. Не думала она ни о теплом солнышке, ни о свежем воздухе. Не замечала и говорливых деревенских детишек, когда они приходили в лес собирать землянику или малини. Наберут полную кружку, а то нанизут ягоды на соломины, потягут к елочке и скажут «Ах, какая славная елочка!». А ей хоть бы и вовсе не слушать этих речей. Через год подросла елочка на один побег. Через год вытянулась еще немножко. Так по числу побегов всегда можно узнать, сколько лет росла елка. «Ах, быть бы мне такой же большой, как другие!» вздыхала елка. Уж как бы широко распинулась я ветвями, да выглянула макушкой на вольный свет. Птицы вели бы гнезда у меня в ветвях, а как подует ветер, я кивала бы с достоинством, не хуже других. И не были ей в радость ни солнце, ни птицы, ни алые облака. Утром и вечером проплывавшие на гневе. Когда стояла зима, и снег лежал вокруг искрящейся белой пеленой, часто являлся в припрыжку заяц и перескакивал прямо через елочку. Такая обида! Но прошло две имы, и на третьей елка так подросла, что зайцу уже приходилось обегать ее кругом. Ах, вырос и вырос, и стать большой и старой, лучше этого нет ничего на свете, думала елка. По осени в лес приходили дровосеки и валили сколько-то самых больших деревьев. Так случалось каждый год. И елка, теперь уже совсем взрослая, всякий раз трепетала. С таким стоном и звоном падали на земь большие прекрасные деревья. С них срубали ветви, и они были такие голые, длинные, острые. Просто не узнать! Но потом их укладывали на повозки, и лошади увозили их прочь из лесу. Куда? Что их ждало? Весной, когда прилетели ласточки и аисты, елка спросила у них. Вы не знаете, куда их увезли? Они вам не попадались? Ласточки не знали. Но аист призадумался, тянул головой и сказал. Пожалуй, что знаю. Когда я летел из Египта, мне встретилось много новых кораблей с великолепными мачтами. По-моему, это они и были, от них пахло елью. Я с ними много раз здоровался, и голову они держали высоко, очень высоко. Ах, если бы и я была взрослой, и могла поплыть через море! А какое оно из себя, это море! На что оно похоже? Ну, это долго рассказывать, ответил аист и улетел. Радуйся своей молодости, говорили солнечные лучи. Радуйся своему здоровому росту юной жизни, которая играет в тебя. И ветер ласкал елку, и роса проливала над ней слезы, но она этого не понимала. Ах, подходило Рождество, рубили в лесу совсем юные елки. Иные из них были даже моложе и ниже ростом, чем наша, которая не знала покоя и все рвалась из лесу. Эти деревца, они, кстати сказать, были самые красивые, всегда сохраняли свои ветки. Их сразу укладывали на повозки, и лошади увозили их из лесу. Куда они? спрашивала елка. Они ведь не больше меня, а одна так и вовсе меньше. Почему они сохранили все свои ветки? Куда они едут? Мы знаем, мы знаем, чирикали воробьи. Мы бывали в городе и заглядывали в окна. Мы знаем, куда они едут. Их ждет такой блеск и слава, что не придумаешь. Мы заглядывали в окна, мы видели. Их сажают посреди теплой комнаты и украшают замечательными вещами. Золоченными яблоками, медовыми пряниками, игрушками и сотнями свечей. А потом? спрашивала елка, трепеща ветвями. А потом? Потом что? Больше мы ничего не видали. Это было бесподобно. А может и мне суждено пойти этим сияющим путем? Ликовала елка. Это еще лучше, чем плавать по морю. Ах, как я томлюсь! Хоть бы поскорей опять Рождество. Теперь и я такая же большая и рослая, как те, которых увезли в прошлом году. Ах, только бы мне попасть на повозку, только бы попасть в теплую комнату со всей этой славой и великолепием. А потом? Ну а потом будет что-то еще лучше, еще прекраснее. А то к чему же еще так наряжать меня? Уж, конечно, потом будет что-то еще более величественное, еще более великолепное. Но что? Ах, как я тоскую, как томлюсь, сама не знаю, что со мной делается. Радуйся мне, — говорили воздух и солнечный след. Радуйся своей юной свежести здесь, на тревоге. Но она ни капельки не радовалась. Она росла и росла. Зиму и лето стояла она зеленая, темно-зеленая стояла она. И все, кто не видел ее, говорили, какая славная елка. И под Рождество срубили ее первую. Глубоко, в самое нутро ее вошел топор. Елка со вздохом пала на землю. И было ей больно, было дурно. И не могла она отдумать ни о каком счастье. И тоска была разлучаться с родиной, с клочком земли, на котором она выросла. Знала она, что никогда больше не видать ей своих милых, старых товарищей, кустиков и цветов, росших вокруг, а может даже и птиц. Ответ был совсем невеселым. Очнулась она, лишь когда ее сгрузили во дворе вместе с остальными. И чей-то голос сказал, вот это просто великолепно, только эту. Пришли двое слуг при полном пораде и внесли елку в большую, красивую залу. Повсюду на стенах висели портреты. На большой изразцовой печи стояли китайские вазы со львами на крышках. Были тут кресла-качалки, шелковые диваны и большие столы. А на столах книжки с картинками и игрушки, на которые потратили, наверное, сто раз по 100 рексдалеров. Во всяком случае, дети говорили так. Елку поставили в большую бочку с песком, но никто бы не подумал, что это бочка, потому что она была обернута зеленой материей, а стояла на большом пестром ковре. Ах, как трепетала елка! Что-то будет теперь! Девушки и слуги стали наряжать ее. На ветвях понесли маленькие сумочки, вырезанные из цветной бумаги, и каждая была наполнена слосями. Золоченые яблоки и грецкие орехи словно сами выросли на елке. И больше ста маленьких свечей, красных, белых и голубых, воткнули в ней ветки. А на ветках среди зелени закачались пукалки, совсем как живые человечки. Елка еще ни разу не видела таких. Закачались среди зелени, а вверху, на самую макушку, ей посадили усыпанную золотыми блестками звезду. Это было великолепно! Совершенно бесподобно! Сегодня вечером, говорили все, сегодня вечером она засияет. Ах, подумала елка, скорей бы вечер, скорей бы зазглись свечи, и что же будет потом? Уж не придут ли из леса деревья посмотреть на меня? Уж не слетятся ли воробьи к окнам? Уж не приживусь ли я здесь? Уж не буду ли стоять разубранная зиму и лето? Да, она изрядно во всем разбиралась и томилась до того, что у нее прямо-таки раззубелась кора. А для дерева это все равно, что головная боль для нашего брата. И вот зажгли свечи. Какой блеск! Какое великолепие! Елка затрепетала всеми своими ветвями, так что одна из свечей пошла огнем по ее зеленой хвое. Горячо было ужасно! Господи, помилуй! Закричали девушки и бросились гасить огонь. И перелелка не смела даже и трепетать. Ох, как страшно ей было! Как боялась она потерять хоть что-нибудь из своего убранства! Как была ошаломлена всем этим блеском! И тут распахнулись створки дверей, и в зал гурь-бонь ворвались дети. И было так, будто они вот-вот свалят елку. За ними степенно следовали взрослые. Малыши замерли на миске, но лишь на мгновение. А потом пошло такое веселье, что только в ушах звенело. Дети пустились в пляж вокруг елки, и один за другим срывались с нее подарки. «Что они делают?» думала елка. «Что будет дальше?» И выгорали свечи вплоть до самых ветвей. И когда они выгорели, их потушили, и дозволено было детям обобрать елку. Ох, как они набросились на нее! Только ветки запрещали. Не будь она привязана макушкой золотой звездой к потолку, ее бы опропитули. Дети кружились в хороводе со своими великолепными игрушками, а на елку никто не глядел. Только старая няня высматривала среди ветвей, не осталось ли где забытого яблока или пивника. «Сказку! Сказку!» — закричали дети, и подтащили к елке маленького толстого человечка, и он уселся прямо под ней. «Так мы будем совсем как в лесу, да и елке не мешает послушать», — сказал он. «Только я расскажу всего одну сказку. Какую хотите? Про Ивия Диавиде или про Клумпе-Думпе, который с лестницы свалился, а все ж таки в честь попал, да принцессу за себя взял! Про Ивия Диавиде кричали одни, про Клумпе- Думпе кричали другие. И был шум, и гам, одна только елка молчала и думала. А я-то что же, уж больше не сниму, ничего уж больше не сделаю?» Она свое отыграла, она, что ей было положено, она сделала. И толстый человечек рассказал про Клумпе-Думпе, что с лестницы свалился, а все ж таки в честь попал, да принцессу за себя взял! Дети захлопали в ладоши, закричали «Еще, еще расскажи! Хотелось послушать и про Ивия Диавиде, но пришлось остаться при Клумпе-Думпе». Совсем притихшая, задумчивая стояла елка. Птицы в лесу ничего подобного не рассказывали. «Клумпе-Думпе с лестницы свалился, а все ж таки принцессу за себя взял! Вот-вот, бывает же такое на свете!» думала елка и верила, что все это правда, ведь рассказывал-то такой славный человек. «Вот-вот, почем знать, может, и я с лестницы свалюсь и выйду за принца!» И она радовалась, что на завтра ее опять украсят цвечами и игрушками, золотом и фруктами. «Уж завтра-то я не буду так трястись!» думала она. «Завтра я вдостально тешусь своим торжеством, опять услышу сказку про Клумпе-Думпе, а может, и про Ивии и о Еве!» Так тихо и задумчиво простояла она всю ночь. Поутру пришел суга со служанкой. «Сейчас меня опять начнут наряжать!» подумала елка. Но ее волоком потащили из комнаты, потом вверх по лестнице, потом на чердак, а там сунули в темный чулан, куда не проникал дневной свет. «Что бы это значило?» думала елка. «Что мне тут делать? Что я могу тут услышать?» И она прислонилась к стене и так стояла и все думала, думала. Времени у нее было достаточно, много дней и ночей миновало. На чердак никто не приходил, а когда наконец кто-то пришел, то за тем лишь, чтобы поставить в угол несколько больших ящиков. Теперь елка стояла совсем запрятанная в угол. Они как будто окончательно забыли. «На дворе зима!» подумала она. «Земля затвердела и покрылась снегом. Люди не могут пересадить меня. Стало быть, я верно просою тут под крышей до весны. Как умно придумано! Какие они все-таки добрые люди! Вот если б только тут не было так темно, так страшно одиноко. Хоть бы один зайчишка какой! Славно все-таки было в лесу, когда вокруг снег, да еще заяц проскочит, пусть даже и перепрыгнет через тебя. Хотя тогда-то я этого терпеть не могла. Все-таки ужасно одиноко здесь наверху. «Пип!» сказала вдруг маленькая мышь и выскочила из норы. А за ней следом еще одна малышка. Они обнюхали елку и стали шмыгать по ее вытям. «Тут жутко холодно!» сказали мыши. «А то бы просто благодать! Правда, старая елка?» «Я вовсе не старая!» «Есть много деревьев куда старше меня!» «Откуда ты?» спросили мыши. «И что ты знаешь?» Они были ужасно любопытны. «Расскажи нам про самое чудесное место на свете! Ты была там? Ты была когда-нибудь в кладовке, где на полках лежат сыры, а под потолком висят окорока, где можно плясать по сальным свечам? Куда войдешь тоще, откуда выйдешь живной?» «Не знаю я такого места», сказала елка, «Зато знаю лес, где солнце светит и птицы поют». Рассказала елка все про свою юность. А мыши, оторобясь, ничего такого не слыхали, и, выслушав елку, сказали «Ах, как много ты видела! Ах, как счастлива ты была!» «Счастлива?» переспросила елка и задумалась над своими словами. «Да, пожалуй, веселые были денечки». И тут рассказала она про сочелье, про то, как ее разубрали пряниками и свечами. «О», — сказали мыши, «какая ж ты была счастлива, старая елка!» «Я вовсе не старая», сказала елка, «я пришла из леса только нынешней зимой, я в самой поре, я только что вошла в рост». «Как славно ты рассказываешь», сказали мыши, и на следующую ночь привели с собой еще четырех послушать ее. Чем больше елка рассказывала, тем яснее припоминала все и думала, а ведь и в самом деле веселые были денечки. Но они вернутся, вернутся, клумпедумпе с лестницы свалился и все же таки принцессу за себя взял. Так может и я за принца выйду?» И вспомнился елке и такий хорошенький, молоденький дубок, что рос в лесу, и был он для елки настоящий, прекрасный принц. «А кто такой клумпедумпе?» спросили мыши, и елка рассказала всю сказку. Она запомнила ее слово в слово, и мыши подпрыгивали от радости, чуть ли не до самой ее верхушки. На следующую ночь мышей пришло куда больше, а в воскресенье явились даже две крысы. Но крысы сказали, что сказка вовсе не так уж хороша, и мыши очень огорчились, потому что теперь и им сказка стала меньше нравиться. «Вы только одну эту историю и знаете?» спросили крысы. «Только одну», отвечала елка, «я слышала ее в самый счастливый вечер всей моей жизни, но тогда я не думала, как счастлива я была». «Чрезвычайно убогая история, а вы не знаете какой-нибудь еще со шпиком, с сальными свечами истории про кладовую?» «Нет», отвечала елка. «Так премного благодарны», сказали крысы, и убрались во свояси. Мыши, в конце концов, тоже разбежались, и тут елка сказала вздыхая, «А все ж хорошо было, когда они сидели вокруг, эти резвые мышки, и слушали, что я им рассказываю. Теперь и этому конец. Но уж теперь-то я не упущу случая порадоваться, как только меня снова вынесут на белый свет». «Но когда это случилось?» «Да, это было утром. Пришли люди и шумно завозились на чердаке. Ящики передвинули, елку вытащили из угла, и ее, правда больнохонько, шваркнули о пол. Но слуга тут же поволок ее к лестнице, где дрежил дневной свет». «Ну вот, это начало новой жизни», подумала елка. Она почувствовала свежий воздух, первый луч солнца, и вот уж она на дворе. Все произошло так быстро. Елка даже забыла оглядеть себя. Столько было вокруг такого, на что стоило посмотреть. Двор примыкал к саду, а в саду все цвело. Через изгородь перевешивались свежие, душистые розы. Стояли в цвету липы, летали ласточки. «И-и, и-и, вернулась моя женушка», сигетали они. Но говорилось это не про елку. «Уж теперь-то я заживу», радовалась елка, распрявляя ветви. А ветви-то были все высохшие да пожелтевшие. И лежала она в углу двора, крапиве и сорняках. Но на верхушке у нее все еще сидела звезда из золоченой бумаги и сверкала на солнце. Во дворе весело играли дети, те самые, что в сочельник плясали вокруг елки и так радовались ей. Самый младший подскочил к елке и сорвал звезду. «Поглядите, что еще осталось на этой гадкой старой елке!» сказал он и стал топтать ее ветви, так что они захрустели под его сапожками. А елка взглянула на сад в свежем убранстве из цветов. Взглянула на себя и пожалела, что не осталось в своем темном углу на чердаке. Вспомнила свою свежую юность лесу и веселый сочельник и маленьких мышек, которые с таким удовольствием слушали сказку про клумпы-думпы. «Конец! Конец!» сказала бедное деревцо. «Уж хоть бы я радовалась, пока было время! Конец! Конец!» Пришел слуга и разрубил елку на сетки. Вышла целая охапка. Жарко запылали они под большим пивоваренным котлом. И так глубоко вздыхала елка, что каждый вздох был, как маленький выстрел. Игравшие во дворе дети сбежали с костру, уселись под ним и, глядя в огонь, кричали «Пиф! Паф!». А елка при каждом выстреле, который был ее глубоким вздохом, вспоминала то солнечный летний день, то звездную зимнюю ночь в лесу. Вспоминала сочельник и сказку про клумпи-думпи единственную, которую слышала и умела рассказывать. Так она и сгорела. Мальчишки играли во дворе, и на груди у самого младшего красовалась звезда, которую носила елка в самый счастливый вечер своей жизни. Он прошел, и с елкой все кончено. И с этой историей тоже кончено, кончено, и так бывает со всеми историями. А теперь, ребята, я вам расскажу значение некоторых слов, которые, возможно, были вам непонятны при чтении этой сказки. И солнышко ее пригрело, и воздуха было вдосталь. Это значит, достаточно много. Кивала она с достоинством. Это значит, сама себя уважала и понимала свою значимость. Снег лежал белой пеленой, значит, белым покрывалом. Приходили дровосейки. Это люди, которые рубят, секут дрова. Корабли с великолепными мачтами. Мачта — это высокие столбы на кораблях, на которых креток паруса. Подходило Рождество. Рождество — один из главных христианских праздников. «Ах, как я томлюсь!» — говорила елочка. Это значит, мучаясь, изнываю, жду чего-то. Пришли двое слуг при полном параде. Это значит, в нарядной праздничной одежде. На большой израстцовой печи стояли китайские вазы. Израстцовая печь — это печь из керамической плитки, которую используют для украшения печей, каминов. Сто раз по сто риксдайлеров. Риксдайлер — это денежная единица в Швеции 16-19 столетий. Елочка была ошеломлена. Это значит, взволнована, удивлена. Мыши стали шмыгать по веткам. Шмыгать — это значит, быстро передвигаться туда, сюда. Рассказы про сочельник. Сочельник — это день накануне Рождества или Крещения. Это христианские праздники. Ну, а теперь, ребята, давайте мы с вами немножечко побеседуем по содержанию нашей замечательной сказки, которую вы только что прослушали. Ну, во-первых, какое настроение у вас сложилось после чтения этой сказки? Конечно, сказка с грустным концом. Грустное настроение, потому что елочка в конце погибла. Посмотрите на эту картинку. Жила-была елочка в лесу. Она была юная, красивая. Вот. Ей не терпелось поскорее вырасти и попасть куда-то в невидимое место, где она будет очень счастлива, как ей казалось. Вот, наконец, пришли дровосеки в какой-то из зимних дней и срубили елочку. Елочке было очень больно и очень жалко расставаться со своим лесом, со своими друзьями, с деревьями, с птицами и даже с тем зайчиком, который прыгал вокруг нее. Елочку отвезли в дом. Она была очень красивая, все и ей радовались. Ее поместили в самый центр комнаты и стали наряжать. Наряжали ее шариками, игрушками, конфетами, финиками, золотеными яблоками и наверху водрузили блестящую звезду. Все говорили, что она великолепна. И елочка очень-очень радовалась своему счастью. Но вот наступил праздник. Когда елочку нарядили, то в зал вошли дети. Детям разрешили плясать вокруг елки. А потом разрешили обобрать елку. Дети натянулись на бедную елочку и обобрали все игрушки. И только старая няня выискивала финик или яблочко, которое может быть осталось на елочке. А затем дети притащили маленького веселого человека, взрослого человека, который стал рассказывать сказки. Елочка тоже слушала эту сказку, но она думала, а что же теперь я буду делать? Неужели мне теперь уже нечего делать и нечего дать уже этим детям? Она послушала эту сказку и подумала, что, наверное, на следующий день дети снова будут наряжать. И уж тогда она точно будет веселиться. И уж она тогда точно будет вести себя не так, а более весело. Но на следующий день елку потащили в чулан и оставили там ее между ящиков, сундуков. Прибежали мышки, которые стали выспрашивать у елочки. Она им стала рассказывать истории из своей жизни. Они внимательно слушали ее. Но потом им наскучило и они перестали прибегать к елке. Елка осталась одна и было ей скучно, горечно. Но она думала, что, когда настанет весна, ее вынесут на улицу и посадят ее. И она снова будет расти, а потом ее снова нарядят. И вот наступило время, когда елку взяли и вынесли вниз. Вот ее тащат. Она уже не зеленая, а желтая. Вынесли вниз елочку. И она подумала, что ее, наверное, сейчас будут сажать в землю. Но получилось все не так, как она думала. Вынесли елочку и пришел слуга, который разрубил ее на щепки, а дети сожгли елку. Конец сказки очень грустный конец, потому что елочка погибла, так и не дождавшись какого-то счастья, о котором она мечтала. Это мудрая сказка Ганса Христиана Андерсена о том, что такое жизнь. Жизнь. Нужно ценить жизнь сейчас. Ценить людей, с которыми ты живешь. Ценить то место, в котором ты живешь. И быть благодарным за все. Спасибо вам большое, ребята. До новых встреч.