Один в океане (2012)

Декабрь 1974 года. Тихий океан. На пассажирском лайнере Советский Союз танцы. На борту несколько сот счастливчиков. Это советские граждане, которым повезло в самый разгар зимы отправиться в морской тропический круиз. Только очень внимательный взгляд из всех туристов выделил бы одного. Не совсем обычного. Он почти всегда один. В то время как другие пьют, едят, веселятся, он часами смотрит на океан или изучает звездное небо. Вечером 13 декабря 1974 года человек выходит на верхний мостик и оглядывается. На главной палубе танцуют. Из репродуктора доносится его любимый шлягер, Голубка. Девушки стоят, ожидая приглашения на танец. Но одинокий пассажир смотрит не на них, а в темноту за бортом. Ревущий океан и ни единого огня на горизонте. Часы показывают 9 вечера. Времени совсем не осталось. Через минуту он спустится на корму главной палубы и сделает шаг за борт, через границу государства. Канун нового 1975 года. Москвичи готовятся к новогодним торжествам. В предпраздничные дни из-за океана приходит сенсационная новость. А теперь срочное сообщение, которое поступило к нам по каналам информационных агентств. Побег из СССР. Гражданин Советского Союза бросился в Тихий океан с борта лайнера. После трех суток, проведенных в воде, он самостоятельно вышел на Филиппинский берег. Советские радиостанции и пресса молчат. В программе «Время» новости о побеге тоже нет. Но сквозь шум и помехи так называемых глушилок радиостанция «Голос Америки» сообщает имя беглеца. Станислав Васильевич Курилов. В ответ на запросы в официальной инстанции обеспокоенные родственники узнают. Гражданин Курилов Станислав Васильевич пропал без вести при невыясненных обстоятельствах. Сомнений в истинности побега теперь ни у кого нет. 12 лет спустя. Беглец дает интервью телевидению Израиля. Скромный, даже застенчивый человек с не очень уверенным английским и обезоруживающей улыбкой. Трудно поверить, но это он совершил один из самых отчаянных и дерзких побегов из СССР за всю его 70-летнюю историю. Прыжок с высоты пятиэтажного дома под вращающийся винт. Он оказался в ситуации, грозящей многочисленными смертельными опасностями. Там не одной, а бесконечными смертельными опасностями. Трёхдневное плавание в штормовом океане среди акул. Три дня находиться в открытом океане это для психики обычного человека предельное испытание. Любой человек просто сходит с ума. Было страшно? Это было страшно уже в море, недолго. А так, я был очень хорошо тренирован. Я уже плавал под водой, на воде. Ни одна система тренировок не гарантирует безопасность человека, который решился на сумасшедший поступок. Это же вообще, с точки зрения нормального человека, это самоубийство просто. Больше ничего. И тем не менее, опыт работы в воде и под водой, и очень серьёзный опыт у Славы Курилова действительно был. И только благодаря этому он сумел выжить. 1968 год. Геленджик. На побережье проводятся испытания подводной лаборатории «Черномор». Многотонный агрегат со сказочным названием. Он позволяет водолазам неделями жить под водой и выходить работать на морское дно. Среди испытателей «Черномора» молодой ленинградский океанолог Слава Курилов. «Черномор» на берегу Голубой бухты, 1968 год. Это вот тут вот собиралось на берегу, а потом отправлялось под воду. И они там жили. А вот это вот внутри. Его туда помещали на глубину, и там вот так вот жили ребята в этом морском доме. Как ведёт себя организм в непривычных условиях? Каковы пределы возможностей человека? Именно это пытаются выяснить учёные в Деленджике. Они ныряли в этот дом, и на поверхность им выходить было нельзя. То есть неделю, допустим, нужно было отработать. И Славка был один из самых активных людей, которые вот там сидели. Слава Курилов берёт на себя самую трудную работу. Без солнечного света, в условиях повышенного давления, испытывает постоянные физические нагрузки. Среди его друзей-акванавтов много крепких парней, которые не уступают Славе в выносливости и силе. Но едва ли даже в ночных кошмарах они могут представить это. Прыжок с борта океанского лайнера на полном ходу. По высоте корабль может сравниться с многоэтажным домом. Длина его более 200 метров. Водоизмещение свыше 30 тысяч тонн. Советский Союз большей четверти века был самым большим пассажирским лайнером СССР. Однако в энциклопедиях о нём не писали. Лишь скупо публиковали фотографии в местной печати. Причина — в немецком происхождении судна. Его первоначальное имя — Альберт Баллин. Корабль-гигант построен в Гамбурге в 1922-м. В 1945-м потоплен. После войны поднят со дна Балтийского моря и восстановлен на восточно-германской верфи. А в 1957-м уже под именем Советский Союз прибыл в новый порт приписки — Владивосток. Советских пассажиров поражает роскошь убранства лайнера. Сияющий узорчатый паркет. Бронзовые светильники. Бассейн с подсветкой. Настоящий плавучий дворец. Выбить загранпутевку на таком лайнере для обычного советского гражданина — почти невероятное везение. И это везение Славе Курилову сопутствует. Ноябрьским вечером дождливым прочитал в «Вечернем Ленинграде» небольшое объявление о том, что приглашаются желающие принять участие в круизе из зимы в лето. Это был круиз к экватору. На корабле было более 1200 человек-туристов и следовал он без захода в иностранные порты. К экватору без остановок, а потом назад. Такая приятная возможность позагорать в декабря. Будущий беглец загорать не собирается, но легко получает путевку. Ведь лайнер не будет останавливаться в иностранных портах. А значит, визы для пассажиров не нужны. Охранять их тоже необязательно. Куда пассажиры могут деться, если вокруг на многие километры один океан? Представить себе, что кто-то решится прыгнуть с борта самого большого в СССР круизного лайнера? Даже у опытных сотрудников госбезопасности на это попросту не хватает воображения. А вот Слава Курилов с раннего детства – страстный мечтатель. В 10 лет он за поем читает приключенческие книги и воображает себя Робинзоном на тропическом острове. Мальчик, который растет в Семипалатинске, достаточно удаленном, далеко удаленном от любой воды, бредит морем. Хочет быть моряком с младенчества. Первое слово, сказанное в жизни – «вода». Первое потрясение, духовное, сходное с религиозным потрясением буквально, когда увидел картину, на которой был изображен парусник с поднятыми парусами. Почему-то я море полюбил раньше, чем я еще себя осознал. Все взрослые, как он будет вспоминать позже, безнадежно сухопутные люди. Родители мечтают видеть сына дипломированным инженером. И только. А страсть Славы к морю считают блажью, которая скоро пройдет. Мама ему категорически запрещала подходить к воде. А он был послушным мальчиком, потому что жил в суровых, довольно суровых условиях. И он учился плавать в пионерском лагере, потому что, как он говорит, мама, говорил он нам, мама забыла его предупредить, что в лагере он тоже не должен подходить к воде. И он там научился плавать. В 10 лет он объявляет всем мальчишкам на улице, что переплывет Иртыш. Это глубокая судоходная река со множеством водоворотов и быстрым течением. У маленького Славы едва хватает сил выполнить обещание. Он чуть не попадает под колеса парохода. И даже испугаться-то как следует не успевает. Настоящий парализующий ужас он испытает через 28 лет, когда окажется на расстоянии нескольких метров от вращающегося винта лайнера в открытом океане. 8 декабря 1974 года. Лайнер «Советский Союз» выходит из порта в Владивосток. Слава Курилов мысленно прощается с родиной. Впрочем, окончательной уверенности в том, что он сумеет совершить побег, у него пока нет. Я купил у него билет, так, чтобы посмотреть обстановку там, где он близко у берегов или что, чтобы в следующий раз, может быть, подготовиться и этим рейсом уйти за границу. Будущий беглец не взял с собой в рейс карту Тихого океана. И внимание даже не захватил компас. Для человека, заранее готовившего побег, непростительная небрежность. Я не мог планировать побег. Решение было принято в одну секунду. Через три дня после выхода из зимнего Владивостока пассажиры уже разгуливают по палубе в одних плавках и загорают под южным солнцем. Большинство из них подходит к борту с опаской, как к краю пропасти. А Слава, еще ничего толком не решивший, проводит у борта все свободное время. Он часами вглядывается в линию горизонта, пытаясь увидеть Землю. Точно так же он всматривался в океанскую даль тысячи раз, только в воображении. Но, в отличие от других мальчишек, от мечты о море быстро перешел к действию. В 15 лет тайком от родных Слава Курилов едет из Семипалатинска в Ленинград, чтобы попасть юнгой на судно дальнего плавания. Без визы, без паспорта, без ленинградской прописки. Слава сразу же получает отказ. Зато он впервые в жизни видит море и дает себе клятву к нему вернуться. Он говорил так, что вот у меня есть истинный дом, в котором меня любят и ждут обратно. И путь в этот дом лежит через море. Но я сам должен найти этот путь. И мне не будет покоя, пока я этот путь не найду. Это ощущение подростка. Не разрешили быть юнгой, значит он станет капитаном. Сомнений в этом у Славы нет. Он решает поступать в мореходное училище. Штудирует учебники по математике и физике. И тут его ждет новый удар. Из-за близорукости Слава не может пройти медкомиссию. Кажется, судьба его настойчива, раз за разом пытается увезти подальше от моря. Но сдаваться он не намерен. У него была роскошная мечта посмотреть на весь мир. Увидеть этот мир, увидеть то, что ему учили, эти потоки тепла, спадающего в океан, эти бушующие волны, эти тропические течения. Когда надежды связать свою жизнь с морем уже почти нет, он вдруг вспоминает. Есть же еще факультет океанологии. И поступает в Ленинградский гидрометеорологический институт. Студенческая аудитория узнает о происхождении океанских ветров и течений, учится читать морскую навигационную карту. Уже очень скоро от того, как он применит эти знания, будет зависеть, выжить ему или умереть. 11 декабря 1974 года. Лайнер «Советский Союз» полным ходом идет к экватору. Решение о побеге Слава Курилов все еще не принял. Со слов других туристов он знает лишь приблизительный маршрут судна. Из Владивостока на юг вдоль Корейского полуострова, мимо острова Тайвань и Филиппинских островов до экватора, а затем примерно тем же маршрутом обратно. И только когда позади осталось Японское море, я увидел на борту карту с обозначением пути судна. На найденной им карте отмечен не просто маршрут судна. Рядом с линией пути стоят даты и даже корабельное время. Теперь Слава точно знает, когда именно лайнер будет проходить мимо того или иного острова. Он понимает, что ни в одном из следующих рейсов такого везения уже не будет. Если он действительно хочет прыгать, делать это надо сейчас. Я рассчитал, что смогу покинуть корабль только в двух точках. Ведь прыгать с борта, чтобы остаться незамеченным, я мог лишь ночью. Первая точка возле острова Сиаргао. Вторая – возле южной оконечности острова Минданао. Слава знает. Филиппины – зона влияния США. Место базирования американских военных баз. Значит, если он доплывёт, обратно в СССР его не вернут. В разгаре холодная война. Но знает он и то, что южные Филиппины в середине 70-х – зона военного конфликта. Местные сепаратисты развернули масштабную партизанскую войну против правительственных войск. В джунглях Минданао слышна стрельба. Что может ждать на этом берегу русского беглеца? Но Слава Курилов из тех, кто ищет опасностей, а не избегает их. Так на первом курсе института он увлекается йогой. Во многом именно потому, что восточные духовные практики находятся в Союзе под неофициальным запретом. Подпольные секции йоги разгоняются милицией. С их участниками проводится разъяснительная работа. Особо упорных ждёт исключение из партии, увольнение, а иногда и принудительное психиатрическое лечение. Учебники йоги оказываются в числе запрещенных книг. Переписывали вручную, потом перепечатывали, потом кому давали ещё перепечатали, переплетали, и вот поэтому занимались. Вот такая литература тогда, собственно, была у всех, и только такие книжки были доступны. Их, естественно, прятали, их не показывали, потому что если вот кому-нибудь попала серьёзная книжка, это было бы выяснение, где ты взял, на какой машинке ты печатал. То есть это могло привести к нехорошим последствиям. Чем больше запретов, тем сильнее его желание заниматься йогой. В ежедневных тренировках Слава закаляет организм и учится выдерживать самые разные испытания. Голод, холод, жажду. К 1974 году Слава занимался йогой 12 лет. Он занимался йогой с такой интенсивностью, которая вряд ли доступна кому-нибудь, кроме него. У него были счастливые дни, когда он занимался йогой 12 часов в день. У него были хорошие дни, когда он занимался йогой 6 часов в день. И были дни неудачные, когда он занимался йогой 2 часа в день. Итог многолетних занятий йогой, помимо физического здоровья, выносливости, ещё и контроль над собственным сознанием. Уже очень скоро Слава узнает, в открытом океане, среди акул, умение побеждать страх столь же необходимо, как умение хорошо плавать. 12 декабря 1974 года. Карта с маршрутом у Славы в руках. Перебирая варианты побега, он понимает. Лучшее место для прыжка близ острова Сиаргао. Если капитан вдруг решит сократить путь, тогда лайнер подойдёт к берегу совсем близко. Но ведь это Тихий океан, открытый всем ветрам берег. Как океанолог, Слава Курилов не может не знать. У острова его ждут огромные волны. Слишком велик риск утонуть разбившейся рифой. Когда мы проходили, как я думал, в 10 милях от острова Сиаргао, на Филиппинах ночью, в время шторма, я подумал, что это самая благоприятная обстановка – уйти за борт. Перспектива быть съеденным акулами, утонуть на рифе, а в случае особого везения доплыть и попасть в плен к сепаратистам. Только Слава Курилов может назвать это благоприятной обстановкой. Он мог не есть, он мог не пить, он мог вообще ничего не иметь, он мог спать на улице и ничего. И он считал, что это нормально. Он не считал, что он какой-то героический поступок совершает, он никогда никому это не рассказывал. Семья, дети, карьера, зарплата – это все есть у других. А он живет в какой-то параллельной реальности. Подобно Робинзону создает себе первобытное орудие труда, как бы не замечая, что вокруг цивилизованный мир. Это миска. Это миска обычная такая, салатная. Она у Славы была довольно долго. А потом она треснула. И Слава ее зашил. Он зашил ее проволокой. Зашил и потом еще запаял краешки этой проволоки, запаял воском. Он с детства готовился жить на необитаемом острове. У него такие навыки были довольно редкие в современном человеке. То есть он мог развести костер особым способом, мог построить себе шалаш очень просто и ловко. Но если на суше это была все-таки игра у Робинзона, то открытый океан готовит ему непридуманные лишения, а вполне реальные. Ночью 13 декабря 1974 года лайнер будет находиться вблизи филиппинского острова Сиаргао. Это Слава Курилов знает благодаря найденной им на судне карте. Та же самая карта позволяет ему вычислить длину острова и среднюю скорость судна. Расчеты показывают, что в запасе у него час. Час времени, в течение которого лайнер должен будет находиться как раз напротив острова. Вот это он сам нарисовал кораблик. Вот написано «Декабрь 13-го, Сиаргао». Конечно, остается возможность ошибки. Капитан может по каким-то причинам нарушить график. Если корабль опаздывает или наоборот спешит, то в назначенное время никакого острова рядом не будет. Разглядеть в кромешной тьме его не получится. Придется прыгать вслепую. Вот Сиаргао, крохотный, маленький. Только здесь видно, какой он маленький был. Действительно, у Славы был всего час. Час только был на то, чтобы решиться прыгнуть. Потому что за час корабли его не напал, и все. И дальше уже условия ухудшались. Еще раз взвесив все «за» и «против», Слава Курилов принимает решение прыгать. Он говорил, что на судне были охранники, но они особенно не усердствовали по причине того, что с судна, в принципе, некуда было деться. Поэтому он дождался, когда охранник отошел покурить и пробрался на корму. Никто меня не заметил. Пассажиры танцевали. Каждый вечер они танцевали. Прыгать — это было практически суицидальным решением. И в итоге он все-таки прыгнул. Прежде всего, я постарался прыгнуть так, чтобы оказаться как можно дальше от винта. Из воспоминаний Славы Курилова. «Я делаю отчаянные усилия, пытаясь отплыть в сторону. И увязаю в плотной массе стоячей воды, намертво сцепленной с винтом. Винт кажется мне одушевленным. У него злорадно улыбающееся лицо. Меня крепко держат его невидимые руки. Внезапно что-то швыряет меня в сторону, и я стремительно лечу в развершуюся пропасть». В воде он прижимает к груди сумку-овоську с плавательным снаряжением. У меня была трубка, маска, ласты. И всё. Я проверил снаряжение, и когда уже был готов плыть, то огляделся по сторонам и понял, что у меня нет никаких ориентиров, кроме огней уходящего судна. Первое время Слава Курилов плывёт, ориентируясь по огням лайнера. Остров находится на западе, судно идёт на юг. Значит, огни корабля должны быть слева. Но очень скоро огни исчезают. Небо затянуто облаками, а компаса у беглеца нет. Тогда Славу впервые охватывает страх. Он останавливается и в течение двух часов держится на воде, ожидая появления звёзд. «Из воспоминаний Славы Курилова. Мне казалось, что ещё даже полночь не наступила, а у меня нет никакой надежды найти дорогу в этом страшном ночном океане. Держаться на одном месте, значило тоже терять силы. За ночь течение отнесёт меня так, что расстояние до острова намного увеличится. Страх начал душить меня, дыхание стало учащённым, и я почувствовал, что задыхаюсь. В этот момент у меня мелькнула мысль, что моё положение ещё совсем не безнадёжно, и я просто убиваю себя сам. Я собрал всю свою волю и взглянул в лицо страху». Едва только на небе появляются звёзды, Слава снова может плыть. Карту звёздного неба он изучил достаточно хорошо. Главное потрясение беглеца ждёт на утро. На рассвете он всматривается в океанскую даль, никакого острова на горизонте нет. Пока ещё Слава Курилов не знает, что всего ему придётся провести в океане два дня и три ночи. Без еды, без воды и без сна. И только чудом на этом пути он сможет уцелеть. Жакаев Кусто, исследователь морских глубин. Живая легенда для тех, кто влюблён в океан. Советский океанолог Слава Курилов чуть ли не наизусть знает все книги Кусто и больше всего мечтает о совместной работе с французским учёным. В 1970-м, за четыре года до побега, его мечта кажется готова осуществиться. В этот год группа советских энтузиастов-подводников договаривается с командой Кусто о совместной работе в Средиземном море. Слава Курилов активно участник проекта. Он готовит водолазную часть экспедиции. Однако в последний момент Курилов и его товарищи не получают выездных виз. Вся советская делегация остаётся дома. Многие океанологи, которые пошли в Ленинградские гидрометы, мечта обо всём мире была очень велика. И когда тебе говорят, что виза тебе открытой не будет, и ты пойдёшь работать куда-нибудь на Ренмарк или в Ростов, и будешь плавать по Азовскому морю, то такая тоска наступает. Я думаю, что такая тоска у Славки была. У него есть тысячи писем, которые он писал, чтобы его отпустили в кругосветное путешествие. Он хотел совершить кругосветное путешествие. Но они говорили о том, что в Советском Союзе такие эксперименты не производятся. Его тошнило от рабства. Он говорил, я хочу уехать. Знаете, чего он прыгнул за борт, в конце концов? Не просто тому, что не пускали за граничные экспедиции. Он хотел попасть на Северный полюс. Все попытки уехать за границу упираются в железную формулировку партийных комитетов. Посещение капиталистических стран считаем нецелесообразным. К 1974 году Слава был объявлен невыездным. И это для него было совершенно непереносимо, потому что он себя ощущал гражданином Вселенной. И он всегда знал, что будет время, когда он узнает прекрасную планету, на которой живет. И ситуация требовала разрешения, требовала какого-то выхода. 1974 год отъезда из СССР инакомыслящих. Тех, кого принято называть диссидентами. Некоторые покидают страну по собственному желанию. Других выдворяют насильно. 12 февраля 1974 года арестован писатель Александр Солженицын. Уже на следующий день по тайному соглашению с властями Западной Германии его высылают из СССР. В июне 1974 в Норвегию выезжает поэт Александр Галич. Тогда же в июне 1974 во время гастролей в Канаде танцовщик Михаил Барышников отказывается, вернувся в Советский Союз. В 1974 Славе Курилову исполняется 38 лет. В ноябре в газете «Вечерний Ленинград» он читает объявление о безвизовом круизе из зимы в лето. Собираясь в круиз, прощается с женой и друзьями, пока еще не зная, что никогда в жизни их больше не увидит. У Славы тогда была жена. Она была женщина, вероятно, мудрая и сильная, потому что она достаточно хорошо Славу понимала. Когда Слава отправился в этот рейс, не было сказано, не было произнесено, что он уходит навсегда. Не было разговоров о том, что это будет побег. Как бы Слава и готов был к этому, и не был уверен, что это будет. К вечеру первого дня плавания беглец уже отчетливо видит землю. Долгие тренировки по системе йоги дают о себе знать. После суток, проведенных в воде, у Славы Курилова отличное самочувствие. Его не мучат ни голод, ни жажда. Я был готов к этому. У меня был опыт голодания в течение 36 дней. Я мог обходиться без воды 2 недели. Так что голод и жажда меня не беспокоили. Пожалуй, самым сложным во время моего плавания было обходиться без сна. Прямо под ним 10-километровая филиппинская впадина, одна из самых глубоких в мировом океане. И это опытного пловца ничуть не смущает. Еще более удивительно, что его не пугают акулы, которыми кишат эти воды. Он рассказывал, что к нему подплывали акулы. Я лежу на спине и представляю себя такой рыбкой, которая здесь живет в этой воде. Такая обычная рыбка. Зурядная. Ну, невкусная совершенно. Неаппетитная рыбка. И совершенно явно, что меня есть не надо. Ну, ничего, акула, никакого кайфа у нее не будет, если она меня возьмет и съест. Я очень много читал об акулах. Я встречал акул во время подводных погружений и раньше. В Черном море. Там они маленькие. В общем, я знал, как себя с ними вести. Вы должны быть очень спокойны. Надо вести себя так, как будто океан – ваша привычная среда. И акулы чувствуют, что вы не чужой, а живете здесь так же, как и они. В океане Слава Курилов настолько в своей стихии, что даже успевает насладиться видом роскошного заката. Плыть ему остается, как он полагает, всего несколько часов. Из воспоминаний Славы Курилова. Океан дышал, как живое, родное, доброе существо. Его равномерное теплое дыхание было густо насыщено ароматными запахами. Вода касалась кожи незаметно, ласково. Было даже как-то уютно. Если бы не сознание того, что я человек и должен куда-то плыть, я был бы, наверное, почти счастлив. Но наступает второй день плавания, и беглец обнаруживает, что он удаляется от острова, а не приближается к нему. Славу Курилова сносит на юг течением, бороться с которым у него уже нет сил. Когда я подошел уже довольно близко к острову, течение начало меня сносить. И вскоре я уже снова видел вокруг один океан. В этот момент я потерял надежду. На самом деле течение обычно огибающее остров. Они не выкидывают тебя к острову. То есть вот ты подходишь, идешь, идешь, идешь, идешь на остров, ты подошел к острову, и тебя сейчас тут же течение обойдет этот остров, и тебя выкинет за него. И все. И ты уже больше к нему. Сил не хватит назад выбраться. И он это прекрасно знал. То есть он как океанолог прекрасно знал, что происходит с течением, огибающей монстр. На исходе вторых суток Слава Курилов плывет уже только подчиняясь инстинкту выживания. Земля давно скрылась из вида. Вокруг сплошной океан. Разум пловца время от времени отключается. Появляются галлюцинации. Он все больше времени проводит в забытии. Из этого состояния его сможет вывести только смертельная опасность. Внезапно нависшая гигантская волна. Такие волны поднимаются на рифах. Верное свидетельство того, что Земля где-то рядом. Потом Слава Курилов узнает. То же самое течение, которое не дало ему приблизиться к берегу, через несколько часов вынес. 15 декабря 1974 года. Остров Сиаргао. Местные рыбаки видят на ночном берегу странное светящееся существо, которое передвигается в дикой пляске. Туземцы в ужасе замирают. Им кажется, что это инопланетянин или посланец того света. Много позже, в своих воспоминаниях, Слава Курилов признается. Выйдя на берег, он испытал такое счастье, что прямо здесь, под пальмами, начал танцевать сертаки. Это был местный рыбак с детьми. Они ужасно меня испугались, потому что я весь светился. Все мое тело покрывал фосфорицирующий планктон. Я в буквальном смысле мог использовать собственную руку, как фонарик. В то время, когда Слава уже подплывает к берегу, пропажу пассажиры наконец замечают на лайнере. Корабль возвращается назад и пытается найти случайно упавшего в воду туриста. Экипаж еще не понимает, что это побег. И только когда о Славе Курилове сообщит голос Америки, за дело возьмется КГБ. Славу Курилова осудят по статье «Измена Родине» и приговорят к десяти годам тюрьмы заочно. Его родного брата Валентина, штурмана дальнего плавания, уволят с работы без объяснения причин. Были проблемы практически у всех, кто был хоть как-то причастен к этому событию, буквально до каких-то там совершенно уже случайных людей, то есть буквально там кассирша, которая продала Славе билет, и она, и у нее там какие-то гонения на нее были. Слава Курилов узнает все это много позже. Первые недели после побега он проводит в филиппинской тюрьме. Вот Слава тут еще тощий-тощий, вот он еще худой-худой здесь. Его тогда направили, поскольку он все-таки был узник, в тюрьме сидел, его направили на то, что называется принуд работы. Нужно было копать канавы такие в глине. Ну, вроде как трудная работа, потому что жарко было очень. А Славе солнца было все мало и мало, и он такой счастливый был, что они работали на солнцепёке. Вот он тут счастливый. Затем эмиграция в Канаду. Вместо паспорта у Славы Курилова официальная бумага самого фантастического содержания. Пожалуй, в его жизни это был единственный документ, которым он по-настоящему гордился. Его зовут Станислав Курилов, он бежал с русского лайнера. Рождение такого-то года. И вот тут это настоящее, это оригинал, подлинник. Здесь настоящая печать, синяя еще. Это на Филиппинах ему было выдано. И когда Слава с этим сертификатом оказался в Канаде, над ним довольно долго смеялись в Министерстве внутренних дел. Его знали там все, говорили, а это тот самый, который вы рыбаки нашли на берегу. На Западе Слава Курилов наконец-то исполнил давнюю мечту. Он объездил полмира, участвовал как океанограф в десятках экспедиций, достиг Северного полюса. Словом, жил той самой жизнью, о которой грезил с детства. Но мыслями снова и снова возвращался назад, к своему побегу. Вот эти три дня были самыми главными, это была ось его жизни, в которую он постоянно возвращался, которую он постоянно пытался осмыслить. Вскоре после переезда в Канаду он начал делать первые наброски книги о трех днях в океане. Одним из первых записки прочитал Василий Аксенов. Уважаемый Слава! Год назад мы с Сашей Соколовым в Вермонте читали ваши записки и были очень впечатлены как и самим вашим бегством, так и замечательным описанием его. Я в самом деле еще нигде ранее не встречал такого описания воды. Случится быть в Вашингтоне, заглядывайте. Ваш Василий Аксенов. Лену Гендалеву, свою будущую жену, Слава Курилов встретил в Израиле и в 1986-м переехал в эту страну. Работал по специальности в Израильском океанографическом институте. Погиб на озере Кенерет во время рядового подводного погружения зимой 1998-го. Накануне Слава уже пробыл под водой слишком долго. Он вызволял напарника, запутавшегося в рыболовных сетях. Их подняли наверх, когда в баллонах уже почти кончился воздух. Славка, когда вечером пришел, он сказал, что у меня не было случая более страшного, чем вот тот, когда я запутался в этих сетях. Мне казалось, что я не вылезу. Слава имел полное право отказаться от погружения в свой последний день. Но не сделал этого. Слава мне позвонил утром, вот этого дня, когда ему нужно было идти в это последнее свое погружение. Он сказал, что у меня сегодня будет очень трудная работа, у меня сегодня будет очень трудная смена. Это был самый ненастный день года. Лил дождь, как из ведра, лил дождь, не переставая. Славе и его напарнику Ионе предстояло вновь поднимать со дна океанографический прибор, опутанный рыболовными сетями. Сети были как платье невесты, окутали весь прибор, и, развиваясь, спускались вниз. Я решил разрезать сеть ножом, а Слава должен был светить мне сверху. Когда я начал резать сеть, то почувствовал кого-то у себя за спиной. Обернулся и увидел Славу. Я не понял, почему он там, ведь он должен был оставаться наверху. Слава показывал мне наверх. Этот жест означал, что ему надо подняться. Через несколько секунд Слава выронил фонарь. В кромешной тьме он и его напарник вновь, как накануне, запутались в рыболовных сетях. Слава уже не мог спасти себя сам, и его напарнику Ионе пришлось выпутывать из сетей и себя, и товарища. Когда они поднялись наверх, Слава уже был без сознания. Они не могли в это поверить, ребята. Они не могли с этим смириться. Они вызвали скорую помощь, они делали ему укол, они делали ему искусственное дыхание. Они не могли поверить в Славину смерти, потому что он не мог Славу умереть. Не мог он вообще умереть, как бы казалось. Но это, тем не менее, произошло. Вдова Славы Лена Генделева-Курилова – тот человек, благодаря которому мир по-настоящему узнал его историю. По специальности филолог, литературный редактор, она собрала разрозненные черновые записи, которые Слава Курилов вел всю жизнь, и объединила их под одной обложкой. В 2004 году книга вышла в Москве. Сегодня вокруг Лены собираются Славины друзья и близкие. Два раза в год, в день его рождения и в день смерти, они приходят на старое Иерусалимское кладбище. На могильном камне изображен парусник. Слава любил повторять. Для того, чтобы быть счастливым, ему достаточно просто видеть парусник на горизонте. Ощущение беспричинного счастья оставляет и его книга. Слава Курилов не просто совершал то, что не совершал до него никто. Он еще сумел подарить своим читателям радость, небывалую, никем не испытанную. Океан любит меня. Он вынес меня на берег, как на ладони. Чувство ответной любви затопило мою душу. Мое тело будто исчезло, растворилось. Я мог смотреть сверху на океан, на остров. Я был среди звезд, плыл облаками в ночном небе. Я был каждым деревом, каждым цветком. Я проносился ветром по верхушкам пальм. Я был отражением звезд в зеркале лагуны. В душе сохранилось чувство бесконечной благодарности.