Тернистый путь к родительству: история со счастливым концом #отзывы_ #роды #беременность

Когда женщина много испытала, это чувствуется, это чувствуется по наитию. Самое важное, нужно понимать, что репродуктовок – это не всегда икона. Как нам сказали генетики, что у всех людей есть какие-то поломки. Часто женщины узнают о носительстве уже после рождения нездорового ребенка. То есть это заболевания обмена, которые в 25% случаев, если родители-носители мутации, приводят к формированию заболевания у ребенка. Это очень тяжело – терять детей или видеть, как твои дети болеют и что им никто не может помочь. Перед врачом стоит задача родить здорового ребенка, и чтобы пациентка была здорова, и ребенок. Но самый важный параметр, который самый главный – это сколько живорожденных мы забрали из роддома. Вот так правильно считать результаты. Много работы – это очень хорошо. Моя первая беременность наступила в 2020 году. Рожала я у себя в городе Раменское. Они решили меня как бы пустить в естественные роды. Естественные роды, к сожалению, закончились экстренкиосовым сечением. Мальчик у меня попал в реанимацию, так как были меканиальные воды. Он их глотанул, попал в реанимацию, его заинтубировали. Он недолго пробовал наинтубации, его быстро перевели потом уже в отделение второго этапа выхаживания. Потому что у него развилось на этом фоне пневмонии новорожденных. Мы также в течение всего времени посещали врачей-специалистов, как это положено. В месяц, три месяца, полгода. Никто ничего нам не говорил, пока в один прекрасный момент в год мы не попали на плановую диспансеризацию всех деток в год. Мы пришли в поликлинику по месту жительства на ЭКГ сердца. И они, сделав ЭКГ, увидели какие-то изменения. Они очень занервничали, мне ничего не сказали. На дня через три мы сделали УЗИ. Доктор, который местный в нашем городе Раменское, тоже толком нам ничего не объяснив. Он единственное сказал, что уезжайте туда, куда вам могут помочь только Москва. Мы ехали с той мыслью, что он как порог сердца у ребёнка. Порог сердца нам не подтвердили. Видели увеличенный левый желудочек и сказали, что это кардиомепатия. Скорее всего, в день госпитализации ребёнка не стало. И вот конкретно прям 1 февраля рано утром он умер. Вообще в структуре генетической службы такие ситуации бывают нечасто. В массе своей, к сожалению, патологии, которые могли бы быть выявлены до момента, скажем так, рождения ребёнка, до момента планирования беременности, они уже диагностируются после того, как ребёнок родился. Мы, конечно, очень тяжело это перенесли. Супруг очень тяжело переносил потерю. Но из каждого угла нам все говорили, что это случайность, что такое бывает, что надо пробовать самим. Хотя мы уже тогда задумывались об ЭКО. Уже тогда я изучила в интернете все свои работы, материалы о том, что это можно генетически как-то проверить. Возможности нашего центра, они на сегодняшний день очень большие в плане помощи, так называемой, при гравидарной подготовке, потому что мы можем обследовать супружескую пару, как на моменте просто планирования беременности. То есть это всевозможные анализы генетические, это вариант золотого стандарта кариотипирования, когда, скажем так, мы смотрим просто статус хромосомных клеток будущих родителей. Это варианты как раз анализов более тонких, более, скажем так, расширенных по своей информативности. Это экзомное геномное секвенирование. Это возможность обследования эмбрионов в том случае, если действительно родители столкнулись с очень тяжёлой проблемой, связанной с патологией старших родившихся детей. Потому что наше отделение репродуктологии, оно полностью соответствует всем мировым стандартам в отношении возможности генетической диагностики эмбрионов и подсадки эмбриона, у которого нет, например, мутации, нет хромосомных нарушений и так далее. То есть на сегодняшний день возможности, в частности нашего учреждения, они очень большие с позиции помощи людям, которые, скажем так, либо планируют беременность, либо столкнулись с проблемой, им необходима более серьёзная, более углублённая помощь генетиков и репродуктологов. Мы же считаем себя здоровыми, две руки, две ноги. Мы молодые, я супруг, то есть нет, мы не верим, надо пробовать самим. И нас поддержали родственники, да-да-да, это случайность, ничего не случится больше такого. Снаряд, как говорится, дважды в одну лунку не падает. И достаточно быстро я забеременела второй раз. Начали копать генетику, но на тот момент я уже была беременна. Это были ранние сроки, а генетику мы… Очень тяжело нам далось то, что… Вот генетику, мы там искали проверку с кровью умершего сына, мы её достали, отправили на генетический анализ. Генетика, к сожалению, как мы знаем, делается долго, это всё очень небыстро. И приходит, в конце августа нам приходит генетический анализ, и результаты очень были неутешительны. Мы узнаём, что всё-таки у ребёнка генетическое заболевание, которое звучало как первичный системный дефицит карнитина. Мы полезли в интернет узнавать, что это такое, потому что никакой расшифровки не было в этом анализе. Мы тоже не нашли абсолютно никакой информации о том, что это, и вообще, как с этим живут. Мы направили это для расшифровки генетиком, соответственно, что вот нам пришёл такой-то анализ, и нам была скинута статья, переведённая с английского языка, в которой было 5 строчек, и оттуда мы поняли, что с этим не живут. И нет никакой терапии, которая может быть, помочь данному человеку с этой патологией. И, соответственно, мы поняли, что надо проверять вторую беременность, делать амниоцинтез. Ну и, к сожалению, вторая беременность тоже оказалась, что у нас такое тоже заболевание. Мы решаем, что эту беременность надо прервать. Мы, например, узнали, что вот здесь, в госпитале мать и дитя, очень хорошие эмбриологии и хорошие генетики. Поэтому, когда мы решили, что наш путь пойдёт по научной стезе, мы выбрали его с учётом того, что уже три пары наших знакомых прошли путь. Пусть он не связан был с генетикой, но всё равно им тут помогли, и достаточно успешно они стали счастливыми родителями. Решение принимается лично супружеской парой, потому что если действительно к нам на генетическое консультирование приходит супружеская пара с отягощённым анамнезом, у родителей, у которых уже есть ребёнок с проблемами, мы в обязательном порядке на сегодняшний день всё-таки рекомендуем планировать беременность не самостоятельно, не самопроизвольно, а рекомендуем планировать беременность с помощью наших коллег-репродуктовых в отделении ЭКО для того, чтобы у нас была возможность обследовать генетические эмбрионы. Это правильный шаг для того, чтобы мы максимально могли снизить риск формирования той или иной патологии у ребёнка. Но, к сожалению, не все супружеские пары принимают для себя, для многих это непростое решение делать именно ЭКО. Часто беременности планируется самопроизвольно, но в этом случае мы рекомендуем обязательно повторную консультацию генетика во время беременности для того, чтобы была возможность всё-таки при нотально-надородовом этапе во время беременности проходить комплекс медицинских обследований генетических, чтобы всё-таки понимать, здоров ли ребёнок, которого родители вынашивают. По поводу диагностики при этой беременности, я считаю, что это очень необходимо, чтобы вот такие простые люди, которые с супругом не столкнулись с этим, потому что это очень тяжело терять детей или видеть, как твои дети болеют, и что им никто не может помочь. Поэтому я призываю всех проходить вот этот вот генетический какой-то разбор, своего, ну, как сказать, анализ делать какой-то, то есть узнать свою генетику, свою и, соответственно, своего партнёра, чтобы в будущем не столкнуться с этим. У нас, к сожалению, получилось так, что вот мы два раза, хотя это всего-то, кажется, 25%, это же не 100, это всё равно одна четвёртая, но мы вот два раза вошли в одну и ту же реку. И я для себя решила, и муж меня в этом поддержал, что больше попыток к самопроизвольной беременности мы делать не будем, что мы будем уже идти по научной стезе и делать всё с помощью репродуктивных технологий. Нам в итоге посоветовали врача здесь, Юлию Андреевну Фетисову. Мы попали к ней на приём уже со всеми своими какими-то анализами, которые у нас были. Она собрала тщательно анамнез наших всех вот этих вот потерь, заболеваний, всё это досконально изучив. Она сказала, ребят, не переживайте, у вас всё получится. В общем, мы вышли от неё такие окрылённые с мужем, что вот, наверное, мы попали туда, где нам смогут помочь. Нужно своевременно консультироваться у генетика в идеальном варианте ещё до создания семьи, либо хотя бы до планирования беременности. В России не распространено обследование пары до зачатия. И, к сожалению, не своевременно пары узнают о том, что вообще им показано ЭКО с генетическим тестированием мембрионов. Диагностика, приём стационарно-генетическая диагностика достаточно сложный процесс, высокотехнологичный процесс. И как любая манипуляция, такая инвазивная, значимая, она должна иметь чёткие показания. Мы прибегаем к ней, к этой технологии тогда, когда действительно понимаем, что другого варианта нет. Тогда, когда понимаем, что шансы рождения здорового ребёнка гораздо выше, если мы приведём эту диагностику. В особенности это касается случаев, когда мы имеем диагностированное какое-либо заболевание, моногенное заболевание, как в случае, о котором мы сегодня с вами разговаривали. Те риски, которые мы несём, не делая диагностику, значительно выше тех рисков, которые мы привносим своим инвазией, своим манипуляциями. Конечно, хочется подчеркнуть, что в современном мире, в современных лабораториях такая диагностика, то есть забор части клеток эмбрионов, производится очень бережно. Мы стараемся не вмешиваться глубоко в структуры эмбриона, провести щадящую технику забора части клеток. Но никто не отрицает, что да, это операция. И проводить операции на эмбрионах, которых мы всё-таки считаем детьми, уже сразу, эмбриологи уже сразу считают их детьми. Проводить просто так никто не будет. Это чёткие показания. Есть сейчас такие технологии, которые дадут вам эту возможность стать счастливыми родителями и забыть вот эти все ваши переживания и тревоги. Первое даже не условие, а то, с чего начинается циклоко, это сама женщина. Насколько её яичники способны ответить на стимуляцию и сколько ацитов, полноценных ацитов, доктор-репродуктолог может получить. Мы не сильны, мы не можем на это повлиять. Мы работаем только с тем материалом, с теми клетками, которые уже получены. С Юлей Андреевной у нас была лёгкая стимуляция, так как, изучив мою анамнез, она сказала, что у меня нет какой-то, как это сказать, гинекологической проблемы в плане беременности. У нас есть только вот эта генетическая проблема. Поэтому она тщательно мне подобрала препараты, чтобы не вызвать каких-то побочных явлений от них. Все же боятся, что гормональная стимуляция вызовет какой-то негативный опыт. Но настолько всё было подобрано безупречно, что я осталась в полном восторге, как это всё прошло, и что мы на выходе получили. Потому что на выходе мы получили достаточно объёмный забор 32 ацитов. Это очень большое количество. Даже Юлия Андреевна не ожидала такого исхода. Вообще нашему отделению очень повезло находиться в структуре многопрофильного госпиталя и работать бок о бок с многими прекрасными специалистами. Благодаря этому мы имеем возможность наблюдать пациентку от момента клонирования семьи, зачатия, наступления беременности с помощью вспомогательных репродуктивных технологий, с продолжением наблюдения беременности в этих же стенах, в этом госпитале, бок о бок с нашими специалистами, когда есть непосредственная связь акушерогинеколога-репродуктолога, возможность передачи каких-то мелких информационных данных буквально из уст в устай и пациентке из рук в руки. Дальше рождение ребёнка, наблюдение его педиатрами нашего госпиталя. И если вдруг у пациентки возникают какие-то сложные ситуации, ей требуются консультации смежных других специалистов – эндокринолога, мамолога, генетика. Всё происходит в одних стенах. Не нужно искать высококлассного профильного специалиста. Юлия Андреевна сказала, что я могу передать вас в надёжные руки. Мы преследовали именно ту цель, чтобы это было надёжно. И это сильные руки, которые уже доведут вот эту всю долгую историю до счастливого конца. Поэтому Юлия Андреевна сказала, что кому мы можем довериться – это Щербакову Сергею Михайловичу. Совершенно случайное, но, наверное, абсолютно неминуемое совпадение. Они родом из того места, где я родился. Они приехали из подмосковного города Раменское, где и по сей день живёт моя мама, которую я периодически навещаю. И каждый утро звоню. Поэтому, когда пациенты сказали «Здравствуйте, мы из Раменского», у меня, как это говорят в народе, ёкнуло сердце. Мы приехали, я очень переживала, как пройдёт эта встреча. И супруг переживал, возьмёт он нас, не возьмёт, что мы такие вот какие-то, может быть, неполноценные. Но Сергей Михайлович абсолютно уверенный, чёт, как сказать, не знаю, чёткий такой, всё по делу, всё чётко, с чувством толком, с расстановкой. И он сказал, я сделаю всё, чтобы эта беременность закончилась родами. Срок. Мы уже знали, что мы ждём девочку, потому что нам уже было это известно ещё на генетическом этапе, потому что проверяли также эмбрионы, сцепленные с полом заболевания. Мы пришли к нему в 12 недель беременности. Он вселил больше в мужа, наверное, какую-то уверенность, потому что муж всё равно, они нашли общий язык с ним, с супругом. Вот два мужчины, как-то больше с Юлией Андреевной я, а тут вот прям как-то супруг. И всё, и мы были абсолютно счастливы, что мы будем дальше вестись. И уже не стояло вопроса о том, с кем рожать. Мы также знали, что рожать мы будем тоже с Щербаком Сергеем Михайловичем. Иногда приходят пациенты, которые не хотят указывать врачоку, когда пациенты приходят уже с беременностью, после сотрудничества с отделением репродуктологии, с врачом ЭКО, с репродуктологом, некоторые пациенты не сообщают сразу о том, что они использовали специальные современные технологии. Мне, как врачу, это достаточно прозрачно, потому что пациентка в программе ЭКО суперобследована. То есть это как минимум поиск факторов бесплодия со стороны женщины, партнёра, это проблемы с вынашиванием, это обследование на генетические факторы. И пациентка приходит, знаете как, у плохо обследованного пациента диагноз «беременность прогрессирующая», ну и такой-то срок. А у пациента, который прошёл отделение репродуктологии, а иногда это не первая попытка, у него большой диагноз и достаточно пространственное назначение, и это выдаёт пациенток, которые использовали специальные технологии. Моя беременность после ЭКО никак не отличалась от естественной беременности, которая возникла без технологий современных. Всё было прекрасно. Единственное, конечно, что меня окружали врачи, много было сдано анализов, много было пройдено этапов, но оно того стоит, что я уверена, что мой ребёнок будет здоров. Мне повезло, Анна ко мне попала уже от врача-репродуктолога, как мы шутим, суперобследованная. Конечно, были абсолютно, мы немного иронизируем, конечно, были немного ироничные. А вот сейчас очень сильно шевелятся. А вот сейчас у меня низкое давление. Я говорю, в первом три месяца должно быть низкое давление. А вот сейчас у меня яркий аппетит, это хорошо. А вот нужно убрать солёное. Я немножко начал оттекать. Уберите солёное. То есть были штатные вопросы по беременности, и я бы сказал, что её беременность ничем не отличалась от обычной беременности, которая произошла без специальных технологий. День родов у нас выпал на достаточно красивую дату. Это 9.09. Переживания были. Всё равно я переживала, как это, потому что у меня был рубец уже от первой беременности. Я переживала, как это всё пройдёт. Не передать словами день родов. Сначала это волнение, а потом оно переросло уже в такую непонятную эйфорию, что вот-вот я сейчас увижу своего ребёнка, что я вот-вот возьму его на руки, и она будет абсолютно здорова. И у нас была партнёрская Кесарева. Мы сразу решили, что мы будем этот путь вот прям вот до конца с супругом, от зачатия и до самих родов. То есть даже супруг, который далёк от медицины у меня, сказал, я буду с тобой вот до конца. И супруг видел всё от момента, как вот её вытащили, вот она закричала, и всё. И я вижу, что он просто расплылся в такой огромной улыбке, а я наконец-таки выдохнула, что всё. Мы прошли этот путь, и когда я услышала, что у нас 8-9 баллов по АПГАР, это почти самый высокий балл в родах, и что у нас хороший вес, рост, что вот она кричит, вот она розовенькая лежит у мужа на руках, я вот просто всё расплавилась и выдохнула. Мы очень рады, что Анна, во-первых, родила здорового ребёнка, но, конечно же, это не окончание счастливой истории. На сегодняшний день у нас в приохранилище остаётся ещё несколько здоровых эмбрионов, их 4, но им пока не выполнен второй этап диагностики по ГТА, однако мы уверены, что с учётом молодого возраста Анны среди них ещё будут кандидаты на будущий перенос эмбрионов, и мы примерно через год будем Анну ждать для следующего переноса.