Выпил последнюю бутылку водки и попросился в лечебницу

Звезды и интриги
2 подписчика
Георгий Юнгвальд-Хилькевич прожил 81 год. Подарил стране "Д’Артаньяна и трёх мушкетёров", открыл для нашего кино множество замечательных артистов, считал себя счастливым человеком. Но в последнем своём интервью рассказал о том, что должен был умереть ещё молодым – так же, как его близкий друг Владимир Высоцкий. Они вместе пытались вырваться из алкогольного плена, вместе падали в пропасть...
Подписывайтесь, здесь много новостей о звездах, светская хроника, личная жизнь знаменитостей, советские артисты и российский шоу бизнес
#звезды #интриги
Это был промозглый серый день.
Отпевали режиссера Георгия Юнгольда Хелькевича
в церкви Святого Антипы в Колымажном переулке.
Он прожил на год больше восьмидесяти
и свой преклонный возраст всегда называл огромным чудом.
Ведь он мог уйти еще в начале восьмидесятых
вслед за другом Владимиром Высоцким,
точно так же сгорев от алкоголя.
Уколы тобой все ничего не помогают, только надуваете.
Долго до смерти Георгий Емельевич дал откровенное интервью,
в котором рассказал о том, почему в Советском Союзе
так много пили знаменитые, любимые всей страной артисты.
Я Золотухин, Боярский, Смирницкий, Старыгин, Даль.
Все алкоголики.
Многие, к сожалению, его талантливые друзья
ушли на тот свет на 20-30 лет раньше него.
Москва, 13 ноября 2015 года.
Георгий Юнгвальд Хелькевич очень просил своих близких,
чтобы гроб с ним ни в коем случае не выставляли на сцене в Доме кино.
И чтобы поклонники не провожали его в мир иной,
громко хлопая в ладоши.
Ну вот что-то такое психологическое было для него,
притило что-то.
Не хотел он вот этих аплодисментов.
В душе режиссера жила многолетняя обида.
Каждая картина далась ему просто кровью.
Чиновники от кино годами согласовывали и извращали сценарий.
Не давали снимать выбранных им артистов.
Ругали за монтаж.
А потом говорили, что получилось плохо.
У него был огромный вот такой ящик.
Он начинал выхватывать все лекарства,
пить от боли, от головы, от всего,
чтобы снять вот это напряжение, спазм.
Облили грязью даже ставший легендарным фильм
«Д'Артаньян и три мушкетера».
Один за всех и все за одного!
А то и фонд классика кино, классика телевидения,
это так называется сейчас.
А тогда меня просто уничтожали.
Когда в конце 60-х Юнгвальд Хелькевич
написал сценарий для картины «Опасные гастроли»,
то решил, что главную роль в ней должен играть Владимир Высоцкий.
Но в кабинете высокого начальства ему дали понять – этого не будет.
Не давали снимать Высоцкого, но все-таки он снял его.
Не все режиссеры могли отстоять своих артистов,
а это очень важно.
Но съемки фильма начались не сразу.
Высоцкий ушел в очередной запой.
И группе пришлось два месяца скрывать,
что актер еще ни разу не появился на съемочной площадке.
Спустя много лет Хелькевич рассказал,
что от расстройства ушел в параллельный запой
и еле вернулся тогда к нормальной жизни.
Картина «Опасные гастроли» стала лидером проката.
Ее посмотрели 37 миллионов граждан Советского Союза.
Но Юнгвальд Хелькевич и Высоцкий из опалы не вышли.
И продолжали пить, испытывая организмы на прочность.
Попадаешь вот в это вот круговое.
Уже ничего не можешь.
У тебя из всех, да простят меня зрители, дырки течет кровь.
Уже пить не можешь, а не пить не можешь, потому что страшно.
Вообще алкоголизм – это страх смерти.
Высоцкий был гениальным бардом, которого обожествляла вся страна.
Его песни звучали повсюду.
На спектакли с ним в театр на Таганке было невозможно попасть.
Это ли не цель, что всем желанна? Умереть.
А после фильма «Опасные гастроли» он доказал всем,
что создан еще для большого кино.
Он стал близким другом Юнгвальда Хелькевича.
Были бесконечные пьянки в интересном обществе.
Фонтан положительных эмоций.
Невероятные приключения.
Не жизнь, сумасшедший аттракцион.
Они были, в общем, увлекающиеся натурой.
И это означало не всегда здоровые плоды.
Он говорит, мы с Володей пошли в ресторан, потом в другой.
Потом ночь длинная, пошли в третий.
Потом напились до такой степени, что ему нужно было куда-то лететь.
И как в фильме с Леонидом Кипаром,
они вместо Санкт-Петербурга улетели в Ташкент.
Однажды по пьяни друзья оказались в летних ботиночках
без копейки денег в Кандалакше.
Высоцкого экипаж взял на борт без билета.
Их кормили, поили и носили на руках.
И бесплатно отправили потом обратно.
Но после запоев Высоцкий выглядел человеком,
который вернулся с того света.
Но видев, как страшно выглядит зависимость от водки,
Юнг Вольтхелькевич остановиться не мог.
И продолжал поднимать бесконечные тосты,
пребывая в алкогольном угаре.
Я его вытаскивал, и он меня вытаскивал, и Высоцкий вытаскивал.
Братская средарность существует у артистов в этом плане.
Георгий Юнг Вольтхелькевич был очень больным человеком.
И в детстве, и в зрелом возрасте. Всю жизнь.
И всегда шутил над своими хворями.
У меня все тут титановое.
Глаз, какой правый глаз.
Тоже искусственный хрусталик.
Он говорил, что не бывает дня, чтобы что-то не болело.
То есть болело все.
Он с этой болью жил.
Мама режиссера была балериной.
А отец главным режиссером Ташкентского театра оперы и балета.
Мать будущего режиссера долго не могла родить ребенка.
То выкидыш, то смерть совсем маленького.
И однажды в их доме оказался Вольф Мессинг,
к которому она обратилась с самым больным для них вопросом.
Скажите, у нас будет ребенок?
Он сказал, да, у вас будет сын.
В 13 лет Юра играл в футбол и получил тяжелую травму ноги.
И вскоре у него развился остеомиелит.
Воспаление костной ткани, температура 41.
Мальчик был без сознания.
Родители думали, что вот-вот и он умрет.
Это совершенно чудовищная боль.
Это тот процесс, который поедает весь организм.
И очень быстро.
Потому что очень быстро развивается сепсис.
Покупали пенициллин, который стоил 600 рублей.
Теми деньгами.
Ампула.
А их надо было колоть каждые 3 часа в сутки.
И было продано из дома все.
Мяснику были должны деньги.
Молочнику были должны деньги.
Недвижим Юра был 4 года.
И как только его отпускала страшная боль,
сразу хватался за книгу.
Это был Дюма.
Три мушкетера.
Он представлял себя на месте героев.
И эти фантазии помогали ему забывать о том,
что он беспомощный инвалид.
И лишен нормальной жизни.
У него гипс был от подмышек до пятки.
Его периодически меняли, потому что он рос.
И чтобы не сойти с ума, он много читал, читал, читал.
Первый фильм он снял в 1966 году.
Назывался он «Формула радуги».
Алкоголь разрушает организм и семью.
Потом была картина «Внимание, цунами»,
где сыграл Георгий Юматов.
И этот актер тоже стал близким другом режиссера.
Вот ради такого исключительного случая у меня кое-что припасено.
Юнгвольд Хилькевич пригласил Юматова и в картину «Опасные гастроли».
Несмотря на то, что знал, что актер хронический алкоголик.
Переживал эту ломку страшную, вот эту абстиненцию.
Врачи там, доктора, реанимации, капельницы.
Никогда в жизни видел, что так пили.
Чтобы сутками человек отойти после этого не мог.
Но Юматов старался не подводить режиссера.
И мучительно ждал последнего съемочного дня картины.
Когда будет шапка.
Традиционный сбор денег на общую для всей группы грандиозную пьянку.
Это не жизнь.
Это абсолютное предательство Господа, природы, всего на свете.
Это не человек получается.
Алкоголиком был и другой близкий друг режиссера.
Замечательный актер Олег Даль.
И встречаясь, они без слов понимали друг друга.
Кто в завязке, а кто еле жив.
Потому что беспробудно пьет.
Мы тратим, как бы, наше, орудие нашего труда.
Это психофизический аппарат твой.
Личный.
И ты, так сказать, своими эмоциями, психикой.
Ты постоянно затрачиваешься.
Поэтому требуется какая-то компенсация, восстановление организма.
И часто прибегали к допингу, скажем так.
Кроме этого, на всех знаменитых артистов губительно действовали всенародная любовь и слава.
Знаменитый Петр Олейников зарекался пить 2-3 раза в год.
Но ему не давали забыть про водку.
Стоило ему где-то появиться, его тоже усаживали за стол.
И тоже наливали рюмку.
И он, конечно, как человек, опять же, широкой, русской, восприимчивой души.
Сначала пригублял, как рассказывала его дочка.
Потом выпивал только рюмочку.
А потом все это понеслось, понеслось, понеслось.
И остановить уже было это невозможно.
На экране Олейников был исключительно положительным героем.
А в жизни не раз попадал в милицию.
То витрину по пьяни разобьет, то загремит в вытрезвитель.
Ему вырезали почку.
Но это его не остановило.
И он продолжал катиться в пропасть.
Я Золотухин, Боярский, Смирницкий, Старыгин, Даль.
Все алкоголики. Трагическая ситуация.
Ситуация трагическая.
Чем крепче была советская власть, тем больше испивалось народу.
Юнгвальд Хелькевич ненавидел советские порядки.
И говорил, что пил, потому что окружающий мир был ему просто мерзок.
Однажды, измученный болью в ноге, он пришел в один из высоких кабинетов.
И, выслушав очередную незаслуженную критику и то, что ему не дадут снимать,
не сдержался и схватил начальника за грудки.
И чудом не разбил до крови его противную рожу.
Это был театр абсурда.
Это твари были, подонки, бездарные троечники, которые были у власти.
Георгий Юнгвальд Хелькевич был верующим человеком.
Гражданской панихиды не было.
Всех близких ему людей позвали на отпевание в церковь.
Отпевал его Катя Васильева и сын.
Был очень красивый такой перезвон.
Ему устроили колокольный.
Эти кадры сделаны 22 октября.
В день, когда Юнгвальду Хелькевичу исполнился 81 год.
Через три недели его не станет.
Но это тогда было невозможно представить.
И как узнал, сколько мне лет, я так расстроился.
Что-то очень когда-то страшное.
Он был настолько красивым, подтянутым.
Абсолютно здоровый, молодой внутри.
Без каких-то признаков стоения.
Но близкие режиссера знали, он постоянно думает о смерти.
И чувствует, что ему осталось совсем немного.
Как правило, эти мысли овладевали им ночью.
Он хотел жить. Очень хотел.
Он говорил, Дим, мне дико тяжело вставать по утрам.
И его были слова, что я боюсь уснуть.
За год до его смерти Михаил Боярский почувствовал.
Надо успеть сказать ему главные слова.
Он называл Юнгвальда Хелькевича папой Карла.
Который обтесал его, как полено.
Он Смирницкого схватил за шкирку и потащил к моему папе.
Они встали оба на колени, поцеловали.
И сказали, спасибо, Юра, что ты для нас сделал.
Фильм Д'Артаньяно «Три мушкетера» вышел на экраны в 1979 году.
Снимали его в павильонах Одесской киностудии и в старинных замках подо Львовом.
Здесь и музыка, и движение, и блестательная игра актеров.
Изначально в роли Д'Артаньяно Юнгвальд Хелькевич видел исключительно друга Владимира Высоцкого.
Но Высоцкий от роли отказался. Сказал, что уже старовак.
А потом режиссер увидел Михаила Боярского.
Я до конца не осознавал степень значимости утверждения меня на эту роль.
Я снимался в «Три мушкетерах», абсолютно не веря в удачу этого фильма.
Не понял, почему именно его пригласили на роль толстого пардоса и Валентин Смирницкий.
Я был в два раза худее. А почему-то он вдруг увидел во мне это.
Почему, бог его знает. Это вот только у него можно было бы спросить.
Тяжеловато, милая, но потерпи. Вперед!
Бюджет у фильма был очень скромный.
При этом в кадре должны были быть творцовая роскошь, прекрасные костюмы и сложные трюки.
Хелькевичу выделили крайне мало пленки.
Не было права на ошибку или дубль, который будет лучше.
Оператор Александр Полынников снимал на старой камере.
Меня с Хелькевичем придумывали и работали как ядерщики.
С утра до вечера под страхом смерти.
Вкалывали и денег за это платили очень мало.
Я когда запускался с картины, я переставал пить.
А перестал пить, потому что я изжил жизнь этой картины.
Но мушкетеры пили и до, и после, и самое главное, даже во время съемок.
Трезвым был только смехом. И Хелькевича это страшно злило.
Он считал недопустимым появление в кадре в глубоком похмелье
и просто с ума сходил, если чувствовал запах только что выпитых вина или водки.
Он входил в гримюрную, видел там бутылку вина сухого,
хватал ее и в стенку. Бум!
Я вам говорил, прекратите вы испортите мне картину, алкоголики.
Я сам такой, но я же не пью, черт вас возьми.
Однажды Дар Таньян получил удар шпагой, который вообще мог стоить ему жизни.
Съемочная группа пережила в тот день настоящий шок.
Клинок мой, который я выбрасывал в сторону у Миши,
он встретился еще с двумя.
И поэтому он сдвинулся, и он пробил ему зуб и задел небо.
Хлынула кровь. Анестезию провели стаканом водки.
Боярского быстро зашили в ближайшей больнице.
И он снова был в кадре. Приключения мушкетеров продолжались.
Вот эта атмосфера бесшабасности, такого веселья, задорности, юмора.
И она все передалась, видимо, на экран.
У меня папа такой трудоголик. Причем для него никогда не была работа, как работа.
Это была его жизнь.
Но по окончании съемок трех мушкетеров, Юнгвальд Хилькевич снова надолго остался без работы.
Заработанные деньги он быстро спустил на бурное веселье с большим количеством спиртного.
Сначала это удовольствие, потом это привычка, а потом это катастрофа.
Просто катастрофа.
Эту же катастрофу переживал и близкий друг Юнгвальда Хилькевича Владимир Высоцкий,
с которым режиссер сдружился во время съемок фильма «Опасные гастроли».
Раньше было три С правила лечения алкоголизма.
Три С. Санитары, чтобы скрутить, если буйный, снотворные, чтобы усыпить.
И сердечные, чтобы поддержать сердечно-сосудистую систему.
Советская наркология была крайне отсталой и ничем пьющим людям помочь не могла.
Простых граждан держали в ЛТП.
Но эта полутюремная система была абсолютно неэффективна.
А люди творческих профессий имели своих наркологов, которые выводили их из запоев на дому.
Благодаря Марине Владе Владимир Высоцкий первым в Советском Союзе попробовал эспираль.
Вещество, которое вшивали алкоголикам под кожу.
Его жена привезла ему из Парижа.
При соединении с алкоголем он давал довольно тяжелую токсичную реакцию.
Даль хвастал тем, что его подшивали 8 раз, а Володьку Высоцкого уже 12.
Но подшитые все равно употребляли алкоголь.
Несмотря на угрозу страшных мучений и даже смерти.
Сначала немного, а потом все больше и больше.
Понемножечку пили пиво, потому что сильная выпивка с подшивкой могла кончиться смертью.
Их раскачивали, приучали или выдавливали эту самую таблетку, которую вшивали,
ее прям выдавливали из организма.
То, что Высоцкий не может завязать надолго, Юнгвальд Хелькевич винил его жену Марину Владимир.
С одной стороны она пыталась его лечить, а с другой пила постоянно в его присутствии вино
и держала в холодильнике целый арсенал спиртного для себя и многочисленных гостей.
Марина продолжала жить своей жизнью.
Но один раз он не выпил, второй раз.
Дома все время тусовка, рекой течет пьянка.
Выдержал неделю, выдержал две.
На третью неделю думает, да я могу же я немножко, капельку.
Капельку выпил и все, запой.
Кончающийся кровохарканием, выплевыванием собственной печени.
И со временем в жизни Высоцкого появились наркотики.
Сначала как спасение во время длительных запоев, когда нужно было прийти в себя и выйти на сцену.
А потом наркотики стали для актера и поэта просто нормой жизни.
Юнгвальд Хелькевич прожил втвое больше.
Потому что встретил женщину, которая перевернула его сознание.
И пить он бросил ради нее.
Но это случилось, когда ему было почти 60 лет.
И это был уже третий брак режиссера.
Человек он очень открытый.
Со всеми пороками, которые только могут быть у мужчины.
Причем к максимальной степени этого.
Первой женой режиссера была Светлана Маркова, звезда русского Ташкента.
Она была преданной, очень красивой женщиной.
Но муж не считал, что должен хранить ей верность.
На первом месте для него была работа, на втором друзья.
Он часто приходил под утро.
И Светлана не знала, как найти момент для трезвого разговора.
Это девушки, это поклонницы, это бесконечные пьянки.
Это бесконечные гулянки.
Это было очень тяжело.
Светлана не раз хотела уйти от мужа.
Но очень его любила.
Несмотря на то, что жизнь семьи была очень грустной.
На краешке ложится, говорит, Наташа, с потолка падает, капает кровь.
Я говорю, папа, тебе кажется, ничего страшного.
В это время приходит мама, узнавая о том, что он дома.
И он кричит, Света, я умираю.
И она бежит за коньяком, покупает коньяк.
Он мучается, давится, у него потуги.
Потом, наконец, проглатывает этот глоток и успокаивается.
Второй женой Юнгольда Хелькевича стала балерина Татьяна Чернова.
Роман с ней начался, когда режиссер был еще женат на Светлане Марковой.
Это его страсть. Балет его была страстью, он обожал.
Балерину обожал.
У него постоянно в фильмах появлялись балетные девушки, которые танцевали.
Она просто напором брала моего папу.
Она написала моей маме письмо о том, что она беременна.
И когда моя мама получила письмо такого содержания,
она подала в суд и через какое-то время их развели.
Ребенка Татьяна не родила, сделала аборт,
но стала незаменимым партнером Юнгольда Хелькевича на съемочной площадке,
вторым режиссером.
Будучи прекрасным балетмейстером, она бросила свою работу
и стала фактически богиней съемок.
Весь изобразительный фон, вся вот эта массовка, изобразительный ряд,
все вот это движение, это все работа второго режиссера.
Режиссера Юнгольда Хелькевича всегда окружали очень красивые женщины.
И в жизни, и само собой на съемочной площадке.
Чего только стоила Ирина Алферова, которая сыграла возлюбленную Д'Артаньяна.
Вы весь в крови.
Д'Артаньян!
Но на самом деле в этой роли Юнгольд Хелькевич видел Евгению Симонову
и рассказывал, что Ирину Алферову ему навязали.
У нее, мол, были большие связи в среде высоких чиновников от культуры.
Актриса Алферова, по-моему, никакая.
Она, например, не могла танцуя петь, то есть рот открывать.
В результате она только танцует в картине, а рот не открывает.
Это стало моей личной катастрофой и бедой для фильма.
Все было сложно.
И это первый, кого я не перестану ругать до конца своей жизни,
это режиссер, который говорит, надо прощать.
Вот я его не прощаю.
Все, что я сделала в этой картине, я сделала благодаря себе.
Он мне не помог, вот секундно не помог.
Меня не красили, меня не одевали, меня не причесывали, не ставили свет.
Режиссер часто кричал на актрису.
Она постоянно глотала слезы.
И после окончания съемок Юнгвальд Хилькевич
позволил себе резко высказаться о браке Ирины Алферовой и Александра Абдулова.
Что Саша Абдулов изменял ей чуть ли не на каждом углу.
Я считал, что это недостойно мужчины,
так публично говорить о женщине нельзя.
А вот красавица Анне Самохиной, он мог простить любую ошибку.
Для своей картины «Узник замка Ив» он долго искал актрису по всей стране.
И артистка питерского тюза была совсем неопытной девушкой,
которая на пробах вела себя зажата.
Покажите мне честь графа. Предложите вашу руку.
Но в итоге так сыграла Мерседес, что стала настоящей звездой.
И на долгие годы осталась очень близким Юнгвальду Хилькевичу человеком.
Говорил, Анька Самохиной, ей лет 45 было.
Ты, говорит, уже как помятая роза.
С Надирой Мирзаевой он познакомился тоже перед началом съемок «Узника замка Ив».
И нашла, и привела ее его жена Татьяна.
Очень четко понимая, какой хочет видеть Юнгвальд Хилькевич еще одну героиню фильма «Гайде».
Говорит, я так зашла, я обалдела. Мечта моей жизни.
Говорит, я с юности мечтала такой глазастой, курнусой, губастой девочки.
Москва, июль 1980 года.
Юнгвальд Хилькевич запомнил каждую минуту последней встречи с Владимиром Высоцким.
В бредовом состоянии Высоцкий стонал, метался по квартире.
Соседи слышали его страшные крики.
Рядом была молодая любовница, о которой прекрасно знала жена Высоцкого Марина Владий.
Уже она чувствовала, она понимала.
Были истерики, ругань, крики.
Володя выбирался, отбрехивался, выворачивался, но ее все доносили.
Было ясно, Высоцкий умирает.
Его организм уже был полностью разрушен, и спасти его не смог бы никто.
Там была уже наркомания, там был алкоголизм, там было тяжелое состояние, это понятно, сердце.
25 июля 1980 года Юнгвальд Хилькевич увидел друга уже в гробу.
Тогда на улицы Москвы вышли тысячи людей.
Были перекрыты все переулки, ведущие к Таганской площади.
Остановлен общественный транспорт, милиция, сотрудники КГБ.
Никто не знал, как усмирить толпу.
Справиться с ней смог только Юрий Любимов.
Юрий Петрович, он так поднял руку, и все замолчали.
Он так показал рукой и сказал «Тссс».
Наступила мертвая тишина, все остановились.
Только поэтому удалось без кровопролития, без кошмара Володю отвезти.
Это была сцена, у меня, знаете, вся кожа аж дыбом поднялась, это невозможно.
Казалось, смерть друга должна была остановить Юнгвальда Хилькевича.
Вот оно, то, что будет вскоре и с ним.
Но он продолжал вести себя, как раньше, пил и в радости, и от расстройства.
Каждый день немного.
Я увидел искаженное лицо мамы ужасами горя, дворянки, интеллектуалки,
вообще потрясающего человека.
Она сказала, лучше бы ты умер.
Это она, которая меня спасла от смерти.
Он все чаще страшно ссорился с женой Татьяной.
И причиной были не только его запои.
Татьяна знала, что у него есть другая женщина.
И связь эта очень прочная.
Я не воспринял ее как его будущую супругу, просто очередная актриса.
Впрочем, ничего интересного.
Надира Мирзаева снималась в фильме «Узник замка Ив» 17-летней девочкой.
Георгий Юнгвальд Хилькевич был старше на 35 лет.
Он был очень влюблен.
Роман завязался быстро, но разводиться не собирался.
Когда мужчине 50 лет, а его жене на 35 лет меньше,
в те времена это был нонсенс.
Я даже стеснялась этого.
Я спрашивала Надиру, ну когда же тебе уже будет хотя бы 25 лет?
И начались долгие годы метаний.
По сути, режиссер жил на два дома.
И с молодой Надирой, и со своей официальной женой,
которая невероятно страдала.
Я говорю, Мишка, я люблю и Таню, и Надиру.
Я говорю, так не бывает? Бывает.
Свадьбы Надира ждала почти 10 лет.
И предложение получила только когда была на последнем месяце беременности.
И вот-вот должна была родиться их дочка.
Он обожал Ниночку, когда она родилась.
Он укладывал ее спать.
Он часами на коленях мог простоять около нее, когда она не засыпала.
Он просто стал аскетом, когда у него появилась Надира и дочка.
Он совершенно другим человеком стал.
Он стал таким семьянином.
Это что-то невероятное.
Влюбленный будет в эту прекрасную семью.
Он старался не пить.
Однажды завязал на полтора года.
Но после смерти любимой мамы у него снова случился тяжелый запой.
Я небо не видела.
Я только думала, выпил, не выпил.
Говорила мне, если не бросишь пить, я уйду.
Я от тебя так не волнуюсь.
Ну и пошла.
Нет проблем.
Нет проблем пьяному человеку.
Надира не раз грозила разводом.
Но никогда бы на это не пошла.
Слишком велика была ее любовь.
Слишком много Георгий Эмильевич значил для нее и дочки.
Я в сердцах ему сказала, ладно, не брошу я тебя.
Будет у меня муж-алкоголик.
Не могу я тебя бросить.
Она в какой-то момент перестала бороться.
Поняла, что если ему это нужно, что она может сделать.
Она просто будет рядом.
Незадолго до смерти Юнгвальд Хелькевич еще раз публично признался в любви к своей жене.
Я без нее жить не могу.
На моя жизнь.
В середине 80-х он наконец-то понял, как страшно мучает Надиру.
И согласился пройти лечение.
Это был переломный момент в истории их семьи.
Я выпил последнюю бутылку водки.
Прямо выпил.
По дороге сказал, вези меня в какую-нибудь лечебницу.
Потому что я сейчас буду умирать.
Врачи говорили, что у Георгия Эмильевича уже произошли необратимые изменения в мозге.
Отказали печень, почки, сердце.
Вытащить его невозможно.
Но победила его уникальная сила воли.
И любовь Надиры.
Он не пил 20 с лишним лет.
Вообще ничего.
Когда он приходил в гости, у меня всегда была готова попсикола, которую он очень любил.
Я уже свою цистерну выпил.
Все.
Мне хватит.
Жену Надиру и дочь Нину Георгий Эмильевич называл исключительно «мои девочки».
20 трезвых лет режиссера были очень для них счастливыми.
Я жила с ним просто в пуховых рукавичках.
Для него вообще женщина была на пьедестале всегда.
А любимый это вообще.
Москва. 13 ноября 2015 года.
Прощение с режиссером Георгием Юнгвальдом Хелькевичем было очень скромным.
Немного людей.
Никаких пышных церемоний.
Но обрасался в глаза роскошный гроб.
Олег Чамин все оплачивал.
Театр сатиры.
Мамед Гусейнич.
Потом...
Ну, друзья все.
Олег Чамин был поклонником фильма «Д'Артаньян и три мушкетера».
И оплатил производство фильма «Возвращение мушкетеров», который вышел на экраны в 2007 году.
Один за всех!
И все за одно!
Я ему сказал, что время прошло, возраст.
Кто-то из мушкетеров может не смочь сниматься.
Он говорит, меняйте, берите других.
Лишь бы был Боярский.
Юнгвальд Хелькевич огромными усилиями собрал команду, которая снималась в первых «Мушкетерах».
Мне чудовищно заболела моя старая мозоль.
Никто не хотел сниматься. Все понимали, что это гроб с музыкой.
Но он нас уговорил.
И мы решили, ну ладно, встретимся по хулиганям.
Михаил Боярский, Вениамин Смехов, Валентин Смирнецкий, Игорь Старыгин.
Им было непросто участвовать в траках, скакать на лошади и изображать по-прежнему удалых героев.
Когда нет новых идей, когда нет нового прочтения, когда нет правильного решения,
любая картина обречена на провал.
Еще один очень злой критик этой картины – вдова Игоря Старыгина.
Она считает, что Юнгвальд Хелькевич ускорил уход ее мужа.
«Мушкетеры» много здоровья у него съели, отняли.
В первой части «Мушкетеров» аромиз, которого играл Старыгин, говорит голосом актера Игоря Ясуловича.
Отовитесь, несчастные!
Хелькевич считал, что у Игоря Владимировича дефекции, эффекты фикции какие-то, понимаете?
Во второй части Старыгин поставил условие Хелькевичу,
что я буду сниматься в этом фильме только если я сам буду озвучивать роль аромиса.
И Хелькевич ему этого обещал.
Но опять же пригласил озвучивать Ясуловича роль аромиса.
Хелькевич объяснил это пользой дела.
Дикция у Старыгина стала еще хуже, чем в 70-е годы.
И Ясулович за кадром звучал явно лучше.
Благодарю вас, сударь. Вы решили мою проблему.
Я думаю, что это тоже укоротило его жизнь.
И я тоже за это Хелькевича не прощаю.
Вскоре после премьеры «Возвращения мушкетеров» Игорь Старыгин умер.
Ему было всего 63 года.
Ну что делать? Это беда, к сожалению, да.
Игорь злоупотреблял.
Он милейший абсолютно человек, интеллигентнейший, правдолюб.
Он иногда говорил правду, не боялся.
Но, к сожалению, он пил.
Это еще один пример талантливого артиста,
которому не хватило сил для того, чтобы бросить дурную привычку.
Предложение сняться в «Возвращении мушкетеров»
было спасением от многолетней унизительной бедности.
Но он не смог взять себя в руки.
И режиссер все время ругал его за помятый вид и явный запах спиртного.
На «Возвращение мушкетеров» пил только Игорь.
И иногда так, что даже стоять не мог.
И после последней выпивки даже потерял сознание,
и пришлось вызвать скорую помощь.
Врач сказал тогда, что запоев в жизни Старыгина осталось совсем немного.
Слишком изношен организм актера, проживет он недолго.
Его жене я вот с вашей помощью отвечу,
что убила его не я, а убила его водка.
К сожалению, у него не хватило воли перестать пить.
А когда он перестал пить, уже было поздно.
На прощание с Георгием Юнгвальдом Хелькевичем пришло совсем немного актеров.
Реально, что многие артисты своей славой обязаны именно ему,
я на его месте оставил бы все свои дела
и обязательно был бы у него на похоронах.
Но это их дело и на их совести.
Но пришли самые близкие режиссеру люди, чья скорбь была настоящей.
Я только помню Михаила Боярского, который стоял и плакал в углу.
Я помню Ширвинда, который стоял весь опущенный.
Он 12 лет был художником-оформителем в театре сатиры.
И Александр Ширвинд очень ценил его работу.
У Хелькевича был тонкий художественный вкус.
Он писал замечательные картины.
Одного дня не было в моей жизни, чтобы я чего-нибудь не нарисовал.
Георгий Эмильевич признавал многолетнюю усталость.
К одной болезни присоединялась другая.
И эта цепь была бесконечна.
Режиссеру заменили сустав в бедре.
У него нарушился обмен веществ.
Постоянно скакало давление.
У него териотексикоз начался тоже.
Очень серьезное боление.
Походил на 20 килограмм.
Он много болел.
Лео Бакерия вставил в сердце режиссера кардиостимулятор.
И позволил лежать с ним в палате всей его семьи.
Юра, Надера, Нина и собака.
Они не расставались вообще никогда.
Эта любовь была каждую секунду.
До последних дней юн Вальдхелькевич, несмотря на все болезни,
работал и старался сделать так,
чтобы его любимые девочки ни в чем не нуждались.
Для меня, по большому счету, как гром среди ясного неба было,
когда мне сказали, что вот он в больнице,
и крайне тяжелое состояние.
Как сказала моя тезя Потанова Лаганата,
а она человек очень жесткий,
что сделать уже было ничего нельзя,
потому что организм изжил свой срок.
В реанимации юн Вальдхелькевича ввели в медикаментозный сон.
И на девятый день пребывания в больнице
он тихо скончался во сне.
Утром 11 ноября 2015 года.
Уход такого человека, это было не просто
ну все, отмучился,
а это было действительно потрясение.
Глядя на него во время отпевания,
все понимали, что ушел человек,
чья жизнь достойный пример для подражания.
Ведь он смог исправить все свои ошибки
и не раз попросил за них прощения у Бога.
Я думаю, что вот он с такой спокойной совестью ушел от нас.
Я думаю, что это самое главное.
Его похоронили на престижном Погосте Троекуровском кладбище.
Рядом актеры из его легендарных трех мушкетеров
Владимир Малон и Игорь Старыгин,
который ушел слишком рано,
потому что у него не было и силы воли.
Владимир Высоцкий умер в 42 года.
Василий Шукшин в 45.
Олегу Далю было 40.
Георгий Юнгвальд Хелькевич прожил долгую жизнь
и всегда говорил, что задержался на этом свете только потому,
что очень любил жену Надиру и их дочку Нину.
Я 20 лет не пью.
Я 20 лет хочу выпить.
Особенно, когда Бог себя чувствует.
И 20 лет моя воля напряжена.
20 лет любовь побеждает страх.
