РОМАН КИМ «ПО ПРОЧТЕНИИ СЖЕЧЬ». Аудиокнига. Читает Андрей Филиппак

Издательский дом «Союз» и издательство «Покидышев и сыновья» представляют Роман «Ким». По прочтении Жжечь. Часть первая. Тихий океан. Глава первая. Вам доверяется секрет государственного значения. Будьте настороже на протяжении всего пути. Малейший зевок, и произойдет непоправимое. И тогда немедленно покончить с собой. Никаких объяснений и оправданий. Только одно. Вспороть живот. Тирана и Иде, офицеры третьего отдела Японского морского генерального штаба, крепко запомнили слова начальника. Оба направлялись в Америку в качестве дипкурьеров. Но в отличие от обычных дипкурьеров, они должны были доставить японскому послу в Вашингтоне не почту, а более важную вещь. Новую шифровальную машинку. До сих пор техника шифровки текста была крайне медлительной. Шифровальщик составлял текст, все время заглядывая в кодовой таблице и отыскивая нужные цифры или буквы. Таким же примитивным был и процесс расшифровки. Шифровальщики всех стран испокон веков как бы ползали на четвереньках, расходуя впустую уйму времени и сил. Машинка 97 означала полный переворот в шифровальном деле. Она выглядела просто. Две пишущие машинки с латинским алфавитом соединены проводами. Между ними ящичек с клавиатурой и валиками. Шифровальщик нажимает клавиши, составляет нужную комбинацию и печатает текст, как на обычной пишущей машинке. А на второй машинке тут же появляется уже зашифрованный текст. Процессы шифровки и расшифровки убыстрились в несколько сот раз. Вместо ползания на четвереньках шифровальщик летел теперь на самолете. Шифровальная машинка родилась в Токио. Ее придумали и изготовили инженеры специальной мастерской морского ведомства. Изобретение хранилось в строгой тайне. Японское правительство решило вооружить ею свои важнейшие посольства, в первую очередь Вашингтонское. Время было крайне напряженное. Война на Западе разгоралась. Только что Германия напала на Россию. Назревали серьезные события на Востоке, и надо было предельно ускорить шифровальную технику. Тирана и Иде получили приказ отвезти в Вашингтон темно-серый чемодан с шифровальной машинкой внутри. Они были готовы к отъезду. В ожидании приказа о посадке на пароход офицеры жили в европейском отеле в Иокогаме, поблизости от коммерческой пристани. Время от времени по очереди ездили на электричке в Токио, но ночевать должны были в отеле. Так предписывал приказ. Глава вторая «Я уверен, они агенты контрразведки», сказал капитан-лейтенант Донахью, завязывая пояс на купальном халате. Старший лейтенант Уайт прыснул и затряс мокрой головой. Оба только что выкупались в большой деревянной катке, которую администрация этой загородной гостиницы японского типа именовала «бассейном». Им пришлось прервать процедуру омовения из-за двух японок, которые вошли в предбанник, учтиво поклонились американцам и, разоблачившись, полезли в катку. Донахью и Уайт сейчас же вылезли из воды, обмотались полотенцами и побежали к себе. «Им приказали соблазнить нас!» Донахью вертелся перед зеркалом, принимая изящные позы теннисиста. «Держу пари!» «Ерунда!» Уайт разлегся на ценовке и стал обмахиваться круглым веером. «Провинциальные дамочки приехали в столицу делать покупки. Судя по акценту, из Акита. Их, наверное, удивило наше паническое бегство». Донахью брезгливо скривился. «Дикари?» После паузы он добавил. «Та полненькая, которая вертелась в воде около тебя, довольно недурна. Явный агент». «Не имел удовольствия разглядеть ее», сказал Уайт, так как повернулся к ней спиной. «Но сомневаюсь, чтобы она...» В коридоре послышались скользящие шаги. Донахью поднес палец к губам. Дверь, оклеенная бумагой, бесшумно отодвинулась и показалось круглое лицо служанки. Она обратилась к Уайту по-японски. «Соизволите отведать европейский ужин или японский?» Уайт ответил по-японски, почти без акцента. «Я хочу лапшу с лангустами, а этому болвану дайте керри с рисом». Служанка поднесла руку в карту. Глаза ее смеялись. Уайт спросил. «Скажите, в Японии везде сохранился еще этот обычай?» «Простите, какой?» «Я думал, что только в каких-нибудь горных деревушках, где-нибудь на Сикуоку, а не здесь, под самым Токио. У вас женщины всегда купаются вместе с неженщинами?» Служанка опять прикрыла рот рукавом и покраснела. «Для женщин ванна у нас на втором этаже, но там было переполнено, и поэтому…» Она поклонилась. «…потревожили вас. Извините, пожалуйста». Донахью нахмурился. «Что ты болтаешь с ней? Будь осторожен. Наверняка она шпионка». Уайт тихо рассмеялся. «Тебе везде мерещатся агенты контрразведки. Настоящий психоз». Донахью окинул служанку оценивающим взглядом. «Несмотря на всю мою присыщенность, эта мартышка мне нравится. Но мне кажется, что я видел ее где-то в Америке. Боюсь, она следит за нами еще с фриска. У меня великолепная зрительная память». «Возьмем что-нибудь выпить?» спросил Уайт. Донахью фыркнул. «Чтобы эта мерзавка подсунула нам какую-нибудь отраву?» «Больше ничего не прикажете?» спросила служанка Уайта и, отвесив поклон, вышла в коридор. И, повернувшись к Донахью, сказала по-английски, старательно выговаривая слова. «Простите, я никогда не была в Америке. Но у нас вина не опасная». Она задвинула за собой дверь. В коридоре прошелистели ее шаги. Уайт расхохотался. На красивом лице Донахью появилась гримаса. Типичная шпионка. «Если бы была шпионкой, она скрыла бы, что знает английский», возразил Уайт. После ужина к американцам пришел гость, филиппинец, бармен из английского клуба в Иокогаме, маленький, сморщенный, с длинными тонкими усами. Донахью сделал знак Уайту, и тот, раздвинув двери, сел у порога комнаты так, чтобы просматривался весь коридор флигелька. Соседние комнаты пустовали. «ФН просил передать вам, чтобы вы не беспокоились», зашептал филиппинец. «С капитаном парохода...» «Капитан филиппинец?» – перебил его Донахью. «Нет. Австралиец. А пароход канадский. С капитаном все улажено. Слава Мадонне, он запросил не так много. Обещал под предлогом дополнительного ремонта отложить отход, но только на несколько часов. Больше нельзя». Донахью покачал головой. «А что, если не найдем сразу? Придется ведь искать по магазинам?» «Очевидно, японцы привезут чемодан к моменту посадки на пароход», спокойно ответил филиппинец. «Сразу увидим, какой он. Вряд ли чемодан будет какой-то особенный. Им нельзя привлекать к нему внимание. Он, конечно, будет японского производства. А такой можно найти в универсальных магазинах Мицукоси или Мацуя. ФН наверняка найдет». «А ключи?» «На чемоданах сложных замков не устанавливают. Ваши специалисты справятся. Возможно, будут поставлены сургучные печати, но и это не страшно. ФН снабдил Бузоне всем необходимым». «А как куропатки ведут себя? Они в том же отеле?» «Да, около пристани. Все эти дни никуда не выходят, только вызывали к себе массажистку. Личные вещи у них собраны, Донахью промычал. «Они взяли две каюты, будут ехать раздельно. Интересно, у кого же останется чемодан?» Филиппинец вынул из верхнего кармана тонкую сигару, облизнул кончик и закурил. «Они просили каюты рядом, но мы устроили так, чтобы одну каюту им дали около трапа, на верхнюю палубу, а другую в конце тупика. Обе находятся далеко от клозета». «А что, если они возьмут каюту-люкс с собственным клозетом?» «Пять кают-люкс уже проданы голландским дипломатам. Не беспокойтесь». «Великолепно!» Донахью хлопнул филиппинца по плечу. «Завидую ФН. С таким ассистентом, как вы, можно провернуть любое дело, даже украсть Фудзияма. Держу пари. Вы, Энрике, скоро откроете собственный бар. Спасибо!» Филиппинец отвесил подчеркнутый церемонный поклон. «Но я молю Мадонну, чтобы она не спослала мне более солидное предприятие». «Если наша охота на куропаток увенчается успехом...» Донахью еще раз потрепал филиппинца по плечу. «Мадонна наградит вас!» «А с нашими каютами все в порядке?» спросил Уайт. «Все улажено!» Филиппинец покрутил кончики усов. Сунул, кому следует, и сделали перестановку. «Ваши каюты рядом, в начале бокового коридорчика». «А наши профессоры?» «Их каюты будут недалеко от вас. Им и вам будет прислуживать мой человек, Стюарт Пако, тоже филиппинец, бывший профессиональный боксер в весе мухи. Вы его сразу узнаете по изуродованному носу». «Надежно?» спросил Уайт. Вместо ответа филиппинец положил руку на сердце и закрыл глаза. «Если у вас все пройдет хорошо», сказал Донахью, «я добьюсь Вашингтона, чтобы вам отвалили солидный куш. Откроете ресторан». «Нет, отельчик», филиппинец подмигнул, «специальный». «Пансион с девицами? Смотрите только, проверяйте их как следует, а то вам подсунут шпионок». «И не берите такого управляющего, как он», Донахью кивнул в сторону Уайта. Глава 3 Каюта номер 22 находилась около трапа, а номер 39 в тупике. Чемодан с заветным грузом поместили в 39-й. Решили дежурить здесь по очереди, а отдыхать в 22-й. Туда снесли личные вещи обоих. Тирана дважды ходил к помощнику капитана, но ничего не добился. Все каюты в тупике были заняты индийским Раджой и его свитой. Раджай слушать не хотел об обмене каютами. «Виноваты идиоты из адъютантского отделения», Тирана сердито потер коротко подстриженные усы. «Думали, что если нас поместят рядышком, то это покажется подозрительным. Болваны». «Плохо, что клозет далеко», Ида говорил очень тихо, словно боялся, что их подслушивают. «Я сосчитал, 32 шага. Это занимает почти минуту. Туда и обратно, и там. В общем, все дело может занять минуты четыре. За это время могут сделать что-нибудь». Тирана сел в кресло и сладко потянулся. «Осторожность, конечно, не мешает, но...», Он засмеялся. «Не надо пугать себя призраками. Вряд ли враг будет круглые сутки следить за нами, чтобы воспользоваться теми минутами, когда кто-нибудь из нас будет в клозете. Малую нужду будем справлять здесь, а большую — после дежурства». Ида покачал головой. «Нужно предусмотреть все случаи. Я уверен, за нами следят. Надо исходить из предположения, что враг знает, что именно мы везем в чемодане. А если знает, то может что-нибудь предпринять». Тиран открыл ящик столика. «А где бумага и клей?» Я положил в нижний ящичек ночного столика. Ида подошел к двери и стал прислушиваться. «В коридоре дорожка с очень густым ворсом, скрадывает шаги. Можно неслышно подкрасться к двери и подслушать разговор». Ида включил радиоприемник на столике у двери. «А ты заметил пассажирку в красном плаще?» спросил Тирана. «Она приехала самой последней. Кажется, кореянка». Он цокнул языком. «Хорошенькая бестия. Вот таких надо опасаться». Наверное, из-за нее задержали отход парохода. «Капитан сказал мне, что была неисправна вентиляционная система. Конечно, врет. Вот эту кореянку нам надо иметь в виду. Уверен, будет пытаться заговаривать с нами». «А мне кажется, подозрительным английский миссионер. Он в каюте напротив трапа. Судя по выправке, спортсмен. И, наверное, офицер разведки». Глава четвертая. Донахью селся в кресло и закинул ногу на подлокотник. Итак, подведем предварительные итоги. «Может быть, позовем профессоров?» – предложил Уайт. Донахью мотнул головой. «Операцию провожу я с твоей помощью. Следовательно, мы проводим ее вдвоем. А они – вспомогательный персонал и только. Ты брось свои штатские замашки. Пора стать военным. Между нами и ими должна быть определенная дистанция». Итак, итоги. Субъект с узкой мордой и выпирающими зубами – это капитан-лейтенант Иде. Будем именовать его Акулой. Слишком избита. Лучше Самма. Японская рыба с острой головой. Ладно. А второй с подстриженными усиками плотного телосложения – капитан-лейтенант Террано. Окрестим его Курасиво. Дежурят они по восемь часов. Меняются в девять утра, в пять вечера и в час ночи. Сейчас дежурит Самма. Ведут себя крайне осторожно. Зафиксирован только один случай выхода в клозет во время дежурства. Ходил Курасиво. Вряд ли инструкция разрешает им это. Но Курасиво позволил себе. А Самма вряд ли пошел бы на это. Судя по всему, Самма – ревностный служака. Самурай аскетического толка. А Курасиво не такой. Совсем не сухарь. С удовольствием разглядывает пассажирок на верхней палубе. Захаживает в бар. Однажды заказал порцию мартини. Словом, не чурается земных радостей. На его физиономии написано жирными иероглифами, что он – жуир. Насчет бумаги, напомнил Уайт. Донухью поднял палец. Правильно. Это надо учесть. При выходе из каюты во время дежурства, из-за каких-либо экстраординарных обстоятельств, им очевидно предписано, или, может быть, они сами решили, заметил Уайт. Не думаю. Так вот. При выходе из каюты, где находится чемодан, они наклеивают бумагу на дверь. Так сделал Курасиво. Тончайшая рисовая бумага с серебристыми блестками. «Еще что?» – Донухью постучал пальцем по лбу. «Да!» Курасиво ходил к капитану и просил переменить каюту, дать вторую рядом с тридцать девятой. Но капитан отвертелся. Им не показалось странным, что задержали отправление парохода. Донухью пожал плечами. По-моему, нет. Задержка была всего на полтора часа. В общем, получилось великолепно. Энрике оказался прав. Такие стандартные чемоданы имеются в любом универсальном магазине. Но самой большой удачей, я считаю, то, что филиппинец сразу же выяснил вес чемодана. «Энрике молодец», – согласился Уайт. «Если бы не он...» Но с ним надо быть очень осторожным. Патентованный прохвост. Может продать в любой момент. Ты и зря с ним откровенничал. Сообщил профессору Дану вес чемодана. Он сказал, что сам по себе вес ничего не значит. Главное – устройство механизма. Донухью усмехнулся. Может получиться так, что мы ценой огромного риска и усилий достанем то, что требуется, а наши знатоки не смогут разобраться в машинке. Дан производит на меня впечатление спившегося кретина. «Профессор Дан – один из самых выдающихся криптоаналитиков Америки», в голосе Уайта звучало искреннее уважение. «Он расправляется с любыми шифрами, как с кроссвордами из детских журналов. А Морнингстар уже свыше десяти лет работает над разными хитроумными машинками и изобрел кое-что. Профессор Бузони, кажется, тоже крупнейший авторитет в своей области». Да, Донухью засмеялся. «Этот профессор пять лет отсидел за то, что давал платные консультации бандитам по части самых сложных банковских сейфов. Его освободили досрочно, но правильнее было бы держать его постоянно в Синг-Синге и выпускать только для казенных надобностей. Профессор – его кличка. За фотографа Криста можно тоже не бояться. Он уже много лет делает специальные снимки для лабораторий». В общем, команда подобрана приличная. Донухью открыл бутылку чинзана и наполнил рюмки. Обстановка выяснена, все сведения собраны, враг спокоен, можно действовать. Откладывать нельзя. Удар нанесем по Курасиво. Проинструктировал Пако? Да. Значит, он подаст Курасиво завтрак. Спустя некоторое время после того, как Курасиво заступит на дежурство, начнем операцию. «Предупреди профессоров, чтобы завтра утром встали в семь, а то они все ночи напролет режутся в карты». Донухью повертел в руки рюмку. «Только бы не подвели наши снадобья». «Могут подвести?» «Будем надеяться, что подействуют. Их ведь проверили, как следует, на заключенных». Оба медленными глотками осушили рюмки. Донухью хлопнул себя по колену. Уайт усмехнулся и махнул рукой. «Писакам не разрешат касаться этого дела. Оно будет крепко засекречено. Результаты нашей операции будут иметь первостепенное стратегическое и политическое значение. Америка окажется в курсе сокровеннейших секретов Японии и сможет точно предугадывать ее дальнейшие шаги». «Против нас?» «Прежде всего, против русских. К тому времени, когда мы приедем в Сан-Франциско, уже начнется развал Красной Армии». «Ты что-то слишком быстро». «Русские скоро прекратят организованное сопротивление. Это ясно каждому, кто хоть немножко смыслит в военном деле». «Ты, к сожалению, еще смотришь на вещи как принстонский студент, а не как офицер разведки. Уже по началу войны было видно, что русские не смогут выдержать этой схватки. Но это отнюдь не значит, что с Россией будет скоро покончено. Останутся отдельные очаги сопротивления в разных районах и особенно в Сибири. Японцам надо как можно скорее закончить войну с китайцами». «Это не так-то легко». «Они обратятся к нашему посредничеству. И когда помирятся с Чунцином, сразу же двинутся на Сибирь. Поэтому нам нельзя сейчас лезть в войну в Европе ни в коем случае». Уайт, улыбаясь, покрутил головой. «Хорошо, что Рузвельт не совсем согласен с тобой. Он относится к нацистам не так великодушно, как ты. Америка не должна вообще влезать в войну. Выгоднее всего не воевать. И уж если вступать, то только в самом конце. Воевать последние три минуты на стороне победителя, чтобы получить право участвовать в дележе добычи». Донахью наполнил свою рюмку. Уайт спросил без улыбки «Какой добычи?» «Мы не должны допустить того, чтобы Германия и Япония поделили между собой нокаутированную Россию. Если японцы возьмут Сахалин и Приморье, мы установим контроль над Камчаткой и Якутией. И договоримся насчет сфер влияния в Сибири». После паузы Уайт тихо произнес «Я бы хотел одного, чтобы то дело, которое нам поручили, не принесло вреда нашей Америке». Глава пятая Тирана поднялся на верхнюю палубу. Дул сильный ветер, тучи закрывали небо. В густом мраке грохотали волны, на палубе никого не было. Сильная качка, продолжавшаяся в течение всего дня, по-видимому, уложила большую часть пассажиров. Тирана подумал о кореянке. Интересно, выдержала ли она? Наверное, свалилась. Не будет выходить на палубу и к табльдоту до самых Гавайев. Мимо Тирана прошагал толстый европеец в кожаном пальто, попыхивая трубкой. Он вел на цепочке большого мопса, очень похожего на хозяина. Тирана спустился на нижнюю палубу и подошел вплотную к борту у носа парохода. Его обдало брызгами, он вытер лицо и пошел к трапу, ведущему к каютам среднего сектора. Сверху, со стороны ресторана, спускались громко тараторя мужчины и женщины. Шедший впереди обогнал Тирана, заглянул ему в лицо и улыбнулся. Это был тот самый здоровенный миссионер, который показался Иде подозрительным. «Как поживаете?» пролепетал миссионер по-японски и погрозил ему пальцем. «Вы совсем трезвый. Это грех». Он был навеселе. Тирана ответил ему улыбкой, быстро прошел к себе в каюту, тщательно обследовал ее и лег в постель. Спал хорошо, хотя несколько раз просыпался, боялся, что не услышит будильника. Проснулся ровно в семь от звона будильника. Помывшись, он сбросил с себя ночной халат, совсем голый сел на линолеум, скрестив ноги и просидел минут десять неподвижно, уставившись на свой пупок. Этому научили его в монастыре секты Дзен в горах Кисо, где он отдыхал прошлым летом. С помощью этой гимнастики духа приучаешь себя к абсолютному сосредоточению, сокровенному самосозерцанию и к слиянию с душой макрокосма. Затем он позвонил стюарду и, тщательно подбирая английские слова, заказал завтрак. Омлет с сыром, жареную камбалу, тосты, апельсиновый мармелад и кофе со сливками. Стюард-филиппинец записал заказ в блокнотик, почесал сплющенный нос и спросил, что-нибудь из вин не прикажете? Японцы пьют с утра только раз в год, строго сказал тирана, первого января. Перед завтраком тирана решил совершить небольшой моцион. Поднялся на верхнюю палубу и стал ходить. Море успокоилось. Оно было темно-серое, с зеленоватыми переливами. У входа в курительную, в шезлонге, закутавшись в плед, сидела кореянка. Увидев тирана, она чуть прищурила глаза. Рядом с ней две седые американки в шляпах со страусовыми перьями, вязали перчатки. Тирана вернулся в каюту. Его ждал завтрак, накрытый салфеткой. Он поел с аппетитом. Отдохнув с зубочисткой во рту минут десять, на этот раз без погружения во внутренний мир, он направился в тридцать девятую каюту. Она была наполнена табачным дымом. Тирана оставил дверь открытой и распахнул иллюминатор. Иде с испуганным видом подскочил к двери и захлопнул ее. Они подошли к чемодану в углу каюты. — Все в порядке, — произнес Иде, потирая красные глаза. — Прошу принять. Тирана коротко поклонился. — Сокровище в сохранности. Спасибо за усердие. — Желаю благопою. Иде недоговорил из-за зевка. — Прогуляйся по палубе, — посоветовал ему тирана. — Проветри башку. Кстати, там сидит красавица-кореянка. Наверное, обдумывает план, как бы залучить тебя в сети. Иде сердито буркнул что-то и вышел из каюты. Глава шестая. Донахью сидел у стола, не сводя глаз с будильника. Пепельница была доверху наполнена окурками. Уайт стоял у двери в позе бейсболиста, ждущего момента для пробежки. На диване и в креслах расселись высокий, нескладный, неряшливо одетый профессор Дан, худощавый с большой лысой головой Морнингстар, весь в черном бачках типичный ученый Бузони и рыжий веснущатый Крист. В дверь быстро постучали. Уайт сосчитал число ударов и с недоумением уставился над Донахью. — В чем дело? — А что? — Четыре удара. Четные относятся к Саммо, а не к Курасиво. Надо было три. — Значит, Пака перепутал, болван безносый. Сейчас он сообщит, что Саммо пошел отдыхать. Донахью подошел к двери и приоткрыл ее. Потом тихо закрыл и прошептал. Саммо пошел с сосудом в клозет. Сейчас вернется и пойдет отдыхать. — А Курасиво? — Дурацкий вопрос. Саммо не вышел бы из каюты, если б там не было Курасиво. Сзади на диване кто-то громко кашлянул. Донахью погрозил кулаком. Спустя несколько минут Пака условным стуком известил. Саммо пошел на отдых в двадцать вторую. В тридцать девятый дежурит Курасиво. Донахью потушил сигарету и показал Уайту на дверь. Тот подошел к двери. Глава седьмая. Тирана удобно устроился в кресле и стал читать нашумевший недавно в Англии и Америке роман Хилтона «Потерянный горизонт» о том, как группа европейцев попадает из Пакистана в один из отдаленных районов Тибета. Самолет приземляется, летчик умирает, и пассажиры видят, как к ним со стороны горы идут какие-то люди. Но в этом месте тирана вдруг стала клонить косну. Он покачнулся, книга выскользнула из рук, упала на пол. Он поднял книгу, походил по каюте, помахал руками и сел на стул. Почему вдруг захотелось спать? Ведь он выспался как следует и подышал свежим воздухом. Наверное, слишком сытно позавтракал. Нельзя так наедаться с утра. Он снова стал читать. Европейцы вместе с тибетцами идут к монастырю, поднимаются в гору, потом спускаются и идут, идут. Все это было описано так обстоятельно, с такими подробностями, что тирана все время терял нить повествования. Приходилось перечитывать одни и те же фразы. Книга опять упала на пол. Он подобрал ее, ударил себя по щеке кулаком и закурил сигарету. Из иллюминатора сильно дуло. Стал ходить взад-вперед по каюте. Сделал 120 шагов, закрыл иллюминатор и сел на диван. Можно посидеть немного с закрытыми глазами. Через некоторое время сонливость пройдет. Это временное явление. Пока переваривается завтрак. А потом все пройдет. Сознание перестанет туманиться, как сейчас, и дух восстановит свою власть над плотью. И снова все станет ясно, и строчки перестанут сдвигаться, а действие будет развиваться как надо. Люди медленно бредут к монастырю, конусовидная ледяная гора вдали сверкает на солнце, над нею плывут облака, и тут откуда-то появилась кореянка в шезлонге. Как будто всплыла из воды, неслышно покачнулась, а кругом, кругом колышутся клубы серебристого тумана, колышутся, колышутся, и ледяная гора стала куда-то уходить. Глава восьмая Приоткрыв дверь, Уайт сейчас же захлопнул ее. Ходит этот толстяк с собакой, кажется, пьян. — Может сорвать все, — прошипел Донахью. Он стоял с темно-серым чемоданом в руках. Брезентовый чехол валялся на полу. — Немножко отодвиньте этот стул, — попросил Бузоне, раскладывая миниатюрные инструменты на столике. Он был похож на хирурга перед серьезной операцией. Придется встать так, чтобы падал свет настольной лампы. — А мне удобнее здесь. Крист поставил большой фотоаппарат на шкаф, другой, поменьше, около лампы. Я буду снимать отсюда. Донахью обернулся и погрозил кулаком. — Тише! Уайт приоткрыл дверь, сделал щель шире, затем осторожно высунул голову. — Ушел! — Иди, — шепнул Донахью. — С Богом! Уайт вышел в коридор. Из-за поворота выглянуло физиономия Пако. Он махнул салфеткой. Уайт подошел к двери каюты номер 39 и постучал. Ответа не последовало. Он снова постучал, на этот раз громче. Оглянув коридор, снова увидел голову филиппинца. Тот махнул салфеткой. Уайт тихо открыл дверь и вошел в каюту. Вслед за ним вошел Донахью с чемоданом. Японец сидел на диване, откинув голову на спинку. Он спал с полуоткрытым ртом, тихо посапывая. У его ног валялась книга на английском языке в яркой суперобложке. Снадобье не подкачало, шепнул Уайт. Донахью кивнул головой. Слава Господу и американской фармакологии. Уайт прошел в угол каюты и взял стоявший там темно-серый чемодан. На его место встал чемодан, принесенный Донахью. Вес почти одинаковый, сказал Уайт. Никаких наклейки печати нет. Донахью посмотрел на пол. Там лежала черная ниточка. Кажется, это метка. Мы ее чуть-чуть сдвинули. Уайт передал чемодан Донахью, присел на корточки и, присмотревшись к ниточке, потрогал ее. Она в виде буквы «му». Надо вот так. Теперь хорошо. Он встал и, подойдя к столику, стал искать что-то в ящиках. Затем открыл верхний ящик шкафа. Донахью подошел к двери и оглянулся. Ну что ты там? Ищу бумагу для наклейки клей. Должны быть где-то тут. Японец закрыл рот и перестал посапывать. Шевельнулся. Оба замерли. Японец снова приоткрыл рот. Он продолжал спать. Дышал ровно и спокойно. Уайт выдвинул нижний ящичек ночного столика и обнаружил бумагу и баночку с белым клеем. Взял несколько листиков тонкой бумаги с блестками и завернул в листочек из записной книжки маленькую порцию клея. Донахью вышел первым, Уайт за ним. Закрывая дверь, Уайт взглянул на спящего Японца и послал ему воздушный поцелуй. Они проскользнули в свою каюту. Бузоне взял чемодану Донахью и поставил на стол. Крист сделал первый снимок, внешний вид чемодана. Донахью посмотрел на часы и вытер платком руки и лоб. Уайт вытер лицо полотенцем. Глава девятая. Тирана открыл глаза и вскочил с дивана. У ног лежала книга. Он посмотрел на часы семнадцать минут двенадцатого. Проспал почти полтора часа. Голова была тяжелая, как после пьянки. Чемодан стоял на месте, в углу каюты, дверь закрыта. О том, что нечаянно заснул, не надо говорить Идо. Тот может раздуть этот случай, напишет в общем докладе или в путевом дневнике, который ему поручено вести, еще доложит устно своему начальству, а это может отразиться на аттестации. Из-за такой ерунды он чего доброго отстанет при очередном производстве от своих товарищей по выпуску из Академии. Тирана подошел к умывальнику, налил из кувшина воды в таз, смочил голову, потом принял двойную порцию лекарства от головной боли, затем сел на пол и проделал гимнастику духа. Он полностью восстановил душевное равновесие. Подсев к столику, открыл книгу. Теперь читалось легко, все было понятно. Европейцы добрались до монастыря, им отвели комнаты, угостили вкусным китайским обедом, началась их удивительная жизнь в Шангрила. Тирана захлопнул книгу, налил из термоса кипятку в японский глиняный чайник и с наслаждением выпил три чашки зеленого чая. Глава десятая. Куросива сдаст дежурство в семнадцать и снова примет его в час ночи. Донахью повернулся к профессору Дану. Задачу, поставленную перед вами, вы знаете. Разобрать механизм, изучить его, сфотографировать все, что возможно, чтобы сделать в точности такую же штуку, которая будет шифровать и расшифровывать так же, как эта. Надо будет узнать, в какой условной последовательности переставляются кодовые таблицы. Но эту систему смены таблиц вы разгадаете, разобрав соответствующую часть машинки. Постарайтесь закончить работу к полуночи, чтобы мы смогли положить чемодан обратно в начале следующего. Мы еще не начали, перебил его густым басом Дан. А вы уже понукаете. Не парите горячку. Я вам объясняю ситуацию, а не парю горячку, как вы выразились. Строгим тоном сказал Донахью. Надо положить чемодан обратно как можно скорее. Чем дольше вы будете копаться, тем больше риска. И лучше всего вернуть чемодан во время следующего дежурства того, кто дежурит сейчас. Поэтому надо постараться, Бузони поправил очки и сказал подчеркнуто вежливо. Простите, пожалуйста, я не могу работать, когда беспрерывно тараторят. Прошу выйти из каюты и там трещать. Как вы смеете, Донахью вспыхнул и мгновенно принял позу боксера. Хотите получить? Морнинг Стар замахал обеими руками. Умоляю, только не сейчас. После, сколько угодно. Бузони, низко наклонившись к чемодану, осторожно повернул ключ в замке. Подождал, как будто прислушиваясь к чему-то, потом повернул еще раз и кивнул головой. Вытащив ключ, он оказался очень длинным, Бузони внимательно осмотрел его головку и сказал Морнинг Стару, ничего особенного. Такими замками пользовались еще при фараоне Тутанхамоне. Открывайте, только не сразу. Чуть-чуть приподнимите крышку и подержите так, потом дальше. Выкладывать сюда? Морнинг Стар показал на белую бумагу, разосланную на полу около шкафа. И обратно кладите в том же порядке, заметил Донахью. Если перепутаете, не мешайте! Огрызнулся Морнинг Стар. Он открыл чемодан и вместе с Бузони стали вытаскивать вату, которой был обложен большой пакет, обвязанный тесемкой. Чисто азиатское коварство. На самом чемодане никаких печати и наклеек, а на этой тесемке наляпаны печати и пломбы. Бузони стал разглядывать сургучные печати. Потом пожал плечами и усмехнулся. Азиатский примитив. Не надо быть слишком самоуверенным, сказал Донахью. Можно напороться на ловушку и тогда катастрофа. Никак не исправишь. Тут ведь не уголовное дело. Речь идет... Бузони повернулся к профессору Дану и показал головой на Донахью. Пусть эта балаболка заткнется. Нервирует меня. Донахью покраснел. Я руковожу операцией. Прошу иметь это в виду. Профессор Дан с решительным видом снял пиджак и обратился к Донахью. Категорически и ультимативно рекомендую убраться в... Он произнес крайне непристойное слово. В противном случае я вас... Добавил он еще более крепкое словцо. Донахью весь передернулся, но Уайт схватил его за локоть и быстро зашептал. Ради бога, сдержись. Сейчас нельзя, умоляю. Все пойдет прахом. Он оттащил Донахью в угол и усадил на кровать. Бузони и Морнинг Стар распаковали пакет, вынули папку с кожаной обложкой фиолетового цвета и длинную машинку с двумя клавиатурами. Крист начал фотографировать машинку со всех сторон. Профессор Дан уткнулся в фиолетовую папку. Все работали в полном молчании. Морнинг Стар снял каретку и стал вытаскивать из-под пружин разноцветные провода. Он повернул голову в сторону офицеров. Лицо его было измазано черной и красной красками. «Идите сюда и помогайте», сердито сказал он. «Сидят, как в театре». Уайт улыбнулся и, сняв пиджак и галстук, подошел к работающим. Профессор Дан пробурчал. Расселись, словно из его уст Донахьюд дернулся, будто его ударило током. Уайт покачал головой. Профессор поднял голову и рассмеялся. Его морщинистое лицо с мохнатыми бровями стало совсем ребяческим. «У нас в институтской команде рэкбистов всегда говорили так во время тренировок, а потом приносили друг другу извинения. А драться со мной не советую. Мои апперкоты смертельны». Морнингстар заставил Уайта помогать Кристу нумеровать сфотографированные части машинки и вести их краткое описание под диктовку Дана и Морнингстара. Донахьюд взял с ночного столика будильник и, подойдя на цыпочках к профессору, поставил перед ним часы и также на цыпочках вернулся на свое место. Все права защищены.